— Вот и прекрасно. Значит сейчас летишь в Киров, оттуда в Пермь, в Свердловск и дальше по маршруту следования до Владивостока. На месте оценишь принятые меры безопасности. Меня держи в курсе. Малейшее подозрение — сообщай сразу. На месте сообразишь, не мне тебя учить.

— Разрешите приступить к выполнению? — излишне официально спросил я.

Рябенко поморщился и махнул рукой:

— Приступай уже…

И вот я снова оказался в машине и снова направился в аэропорт. На этот раз обошлось без приключений, благополучно улетел спецрейсом из Внуково. Вместе со мной летела группа специалистов, которые должны были обеспечивать поездку в Париж. Молодые ребята из отдела пропаганды шутили, делая при этом скорбные мины:

— Думали в Париж, а оказалось шиш!

Кто-то пересказал известный анекдот:

— Собрались мы как-то в поездку в Элисту, только пошили модные пиджаки, а оказалось, что это столица Калмыкии.

— А что думали-то? — спросил кто-то, видимо, раньше не слышавший эту байку.

— А думали, в Грецию летим, — ответили ему, и в салоне самолета раздался дружный смех.

Я тоже усмехнулся. Хотя в салоне, несмотря на смех и веселые разговоры, витала горечь разочарования. Мысли попутчиков были еще более печальными, чем слова — поездку во Францию многие ждали с нетерпением.

Я освободился от посторонних мыслей, закрылся от лишнего «шума», и переключился на предстоящую работу. Из головы никак не выходила случившаяся недавно катастрофа на железной дороге. Станция Крыжовка, май месяц этого года. Закрутившись с новыми обязанностями, с подготовкой к Первомайской демонстрации, я совсем забыл о трагедии, которая произошла второго мая в Белоруссии, под Минском. Люди погибли, и катастрофа, которой могло бы не быть, вспомни я о ней заранее, все-таки случилась — пассажирский поезд врезался в электричку. Удар был настолько сильным, что тепловоз буквально раздавил последние вагоны, смяв их в гармошку. Но я не господь Бог, и у меня нет в кармане Википедии, чтоб помнить абсолютно все. Тем не менее, я все равно чувствовал себя виноватым.

А сейчас Леониду Ильичу предстояло пересечь на поезде всю страну. В моей реальности подобная поездка случилась весной 1978-го, но теперь нам придется ехать чуть ли не на год раньше. Признаться, я испытывал определенную тревогу. Даже несмотря на уверения министра путей сообщения, с которым Рябенко переговорил лично перед моим отъездом в аэропорт, что система безопасности движения на железной дороге очень надежна. Что все подстраховывается и перестраховывается и локомотивными бригадами, и рядом служб на каждом перегоне.