— Леонид Ильич, это лучшие кадры… Лучшие следователи по особо важным делам… Молодые, перспективные… — заикаясь, выдавил из себя Руденко.

— Боюсь даже представить, какие у вас худшие кадры, если это лучшие, — Брежнев помрачнел, густые брови сошлись в линию на переносице.

— Леонид Ильич, все материалы по делу собраны, там все очевидно. Хотели вам предоставить после… гм… — Руденко едва не ляпнул «допроса», но вовремя прикусил язык, — беседы со Щелоковым. Николай Анисимович должен был дать пояснения по некоторым вопросам.

— Вы тоже дадите мне пояснения по некоторым вопросам, — Брежнев многозначительно посмотрел на Андропова. — Я думаю, здесь будет чем заняться Комитету партийного контроля. Но разбираться будем после похорон.

Похороны Щелокова состоялись на третий день после этих событий.

В моей реальности Щелокова хоронили в восемьдесят четвертом, через год после смерти жены. Его похороны проходили незаметно и скромно, хоронили ведь по сути незначительного человека — он был лишен звания, исключен из партии.

Сейчас же это были похороны генерала армии, члена ЦК, министра МВД. А потому проходили они пышно и торжественно, со всеми почестями. Венки, почетный караул, большая процессия провожающих в последний путь. Присутствовали все мало-мальски значимые фигуры.

Пресса о смерти министра МВД дала обширные некрологи. Газеты писали о сердечном приступе и о том, что министр скончался на месте до приезда врачей. Дальше в привычном ключе: страна потеряла верного ленинца, который положил всю свою жизнь на дело охраны правопорядка и укрепления социалистической законности.

Брежнев распорядился похоронить Щелокова на Новодевичьем кладбище (в моей реальности его могила была на Ваганьковском, вместе с женой и матерью).

История все больше начинала идти по другому пути. Какие события последуют за смертью Щелокова? И насколько они будут совпадать с теми, что мне известны? Ведь чем больше меняешь историю, тем более непредсказуемым становится будущее. А потому любой попаданец постепенно начинает терять контроль над ситуацией, если его информация становится все менее правдоподобной… И тогда нужно искать другие методы контроля, а не просто влияние через предвидение. Об этом я размышлял на похоронах Николая Анисимовича, на Новодевичьем кладбище.

Собравшиеся по очереди возлагали венки к могиле, произносили речи.

Я стоял за спиной Брежнева и не сводил глаз с вдовы покойного министра — Светланы Щелоковой. Она с ненавистью смотрела на Андропова. Расстояние между нами было слишком большое, но я попытался уловить ее мысли. Там не было ничего, кроме ненависти к председателю КГБ: «Это ты во всем виноват, подонок. Убью, тварь».