— Ты не сильно рассчитывай на Андропова, — продолжал ворчать Рябенко. — Полковничьи погоны — это отлично, но вряд ли ты пойдешь дальше…

Рябенко говорил без страха за свою должность, так как считал меня не конкурентом, а скорее преемником. Кроме того, он был не только начальником охраны Генсека, но и давним близким другом Леонида Ильича.

— Я знаю, Александр Яковлевич. У Андропова своя команда. Проще попасть на Марс, чем в ближнее окружение Юрия Владимировича. А если, не дай бог, с Леонидом Ильичом что-то случится, то вас отправят на пенсию по выслуге лет, заведовать госдачами и прочим хозяйством, — я в качестве предположения выложил то, что реально случилось в восемьдесят третьем году, когда Андропов стал Генеральным секретарем ЦК.

— А меня может и оставят в девятом управлении, но дальше организации мер безопасности членов ЦК во время зарубежных визитов я не прыгну, — и это тоже было правдой, в будущем так и произойдет, если ничего не изменится сейчас.

— Я не рвусь к званиям и чинам, зря вы так про меня думаете. Я за страну болею, — уже произнеся последние слова, я почувствовал, что получилось излишне пафосно. Вспомнился Верещагин из фильма «Белое солнце пустыни»: «Я мзду не беру, мне за державу обидно».

— Я переживаю за тебя, — Рябенко устало потер лоб, тяжело вздохнул. — Ты молод, умен, перспективен. И если действительно хочешь идти дальше, то придется учиться.

— Не возражаю. Но пока вроде бы не горит…

Въехали в Кратово и я с облегчением простился с генералом. Его депрессивный настрой и сильное беспокойство напрягали. Снова подумалось, что правильно говорят — психические состояния все-таки очень заразны.

Из генеральской «Волги» выскочил слишком поспешно, но не стал расшаркиваться, просто направился к подъезду. Поднялся на второй этаж и, пока искал в кармане ключи, прислонился головой к двери. Дерматин, которым Медведев оббил двери своей квартиры буквально полгода назад, был холодным, остужал голову. Столько всего произошло, что казалось, закипят мозги. Действительно, надо в спокойной обстановке обдумать и последние события, и мое участие в них.

Дверь открылась.

— Ты что тут стоишь? Напугал. Я слышу, кто-то у двери шуршит…

— Света! — я обнял жену прямо на пороге, уткнулся носом в ее макушку, вдыхая аромат волос. Наконец-то я дома!

— Володечка, что стряслось? — перепугалась жена. — На тебе лица нет!

— Все в порядке, Светик, — я осторожно приподнял ее подбородок пальцами и поцеловал в губы. Не страстно, но нежно.

— А папа с мамой целуются! — звонко воскликнула Леночка, выглянув из комнаты.