— Раздвинь стол, — крикнула вслед теща. — Сейчас накрывать будем, скоро десять. Пора Старый год провожать!

Я направился в зал, выдвинул на середину комнаты стол и поставил его на бок. Внизу крепилась полированная доска, которая вставлялась в середину стола. Раздвинув половинки, поставил вставку, тщательно вставив ее в пазы.

Светлана принесла скатерть, салфетки и меня снова попросили пойти прочь, чтобы «не путался под ногами».

Я не любитель всей этой праздничной суеты, накинул куртку и вышел на лестничную площадку. Но курить по-прежнему не хотелось. Я даже не вспоминал о сигаретах с того памятного дня, когда случилось последнее покушение на Брежнева. Ко мне присоединился сосед — Алексей Иванович, полковник в отставке. Он работал в охране Хрущева и досрочно вышел на пенсию, после того, как на октябрьском Пленуме ЦК Никиту Сергеевича сняли с должности.

— Ну что, сосед, тоже женщины плешь проели? Мои меня загоняли. Подай-принеси, не мешайся, — пожаловался он.

— Володя! Иди за стол! — позвала Светлана, выглянув из-за дверей.

Я поздравил еще раз соседа с Новым годом и вернулся в квартиру. Стол был уставлен блюдами. Девочки уже в нарядных платьях сидели на высоких стульях, Валентина Ивановна расставляла миски с салатами, картошка по-французски дымилась в плоских тарелках. Тут же возвышались бутылки с лимонадом «Буратино» и «Дюшес», а еще большой графин с компотом.

Вошла Светлана и я замер, буквально ослепнув от ее вида! Длинное синее платье, нитка жемчуга на шее. Волосы уложены в прическу — кажется, она прикрепила шиньон. До болезни хватало собственных волос, но и теперь жена выглядела великолепно.

Вспомнили прошлый год. Событий произошло много разных, но самым лучшим стало то, что мы все вместе справились с большой бедой — болезнью Светы. Валентина Ивановна отметила другие «достижения»: первую пятерку Леночки и почетную грамоту Тани, которая заняла первое место в конкурсе чтецов. Дочки хотели дождаться двенадцати часов, но уже в половину одиннадцатого, под мелодии классических оперетт, начали клевать носами. Леночка уснула прямо за столом и я отнес ее в детскую. Светлана помогла улечься Тане.

Я терпеть не могу оперетту, но Светлана с Валентиной Ивановной слушали с удовольствием. Испытал настоящее облегчение, когда эта тягомотина закончилась и начался «Голубой огонек».

За минуту до полуночи я открыл шампанское, выстрелив пробкой в потолок. Налил в хрустальные фужеры и, под звон бокалов и бой курантов, поздравил женщин. Еще недавно я даже не подозревал об их существовании, а теперь у меня нет никого роднее.