Я отдал должное праздничному столу. Винегрет любил всегда, а у Валентины Ивановны он был каким-то особенно вкусным. Налегал на гренки. Теща их натерла чесноком с обеих сторон, положила с одной стороны кружочек яйца, а с другой размятые в паштет шпроты. Вроде просто, но в сочетании получалось невероятно вкусно. Когда жена и теща подали картошку по-французски, я уже наелся. Поковырял вилкой в тарелке, выбирая кусок поменьше.

— Давай ешь, твоя охотничья добыча, — заметила теща.

— Это кабанятина что ли? — изумился я, подцепив вилкой еще один кусок мяса. — Даже не знал, что она может быть такая нежная.

— Ой, Володь, будто первый раз из дикого кабана готовим, — улыбнулась Светлана. — Каждый раз после охоты холодильник мясом забит. Ты же любишь, когда мясо сначала маринуем, потом отбиваем, а потом вот так, запеченное с лучком и картошкой. М-ммм… Вкусно получилось!

— Вы селедку под шубой ешьте! — Валентина Ивановна пододвинула к нам салатницу. — Зря что ли старались, готовили?

Я не стал отказываться, надо было уважить хозяек. Но когда на стол поставили холодец, места в желудке уже совсем не осталось. Стащил с блюда с овощами веточку петрушки и жевал ее, с ужасом размышляя о том, что в холодильнике еще стоит огромный «Наполеон». Торт сегодня я точно не осилю…

Не мешало бы размяться, а то чувствую себя как тот волк из мультфильма «Жил-был пес», того гляди «щас спою»! По этому поводу в голову пришла отличная идея:

— Потанцуем? — предложил Светлане.

Встал, протянул руку жене, приглашая на танец. Она взглянула на меня удивленно и одновременно восторженно. Я даже мысленно обругал себя последними словами. Когда последний раз приглашал жену на танцы? А в театр? Да хотя бы в кино?

Подошел к телевизору, прибавил звук. На экране красивый шатен с гусарскими усами пел с легким акцентом: «Во мне моя мечта живет, такая непонятная, такая непонятная мечта»…

Я вел Светлану в танце, не отводя взгляда от ее лица. А она смотрела на меня с такой любовью, что щемило в груди. Вспомнил, как звали певца. Миро Унгар, хорват по национальности, или, по-русски говоря, югослав. «И мы на свете будем жить, и молодость не кончится, и молодость не кончится у нас»…

Молодость, может, и не кончится, но песня, к сожалению, кончилась. Как и танец. Я проводил Свету к стулу, подождал, пока она усядется и вернулся на свое место.

— А теперь торт! — торжественно провозгласила Валентина Ивановна.

— Мам, не влезет уже! — попыталась отказаться Светлана, на что получила приказ «не пререкаться с матерью» и напоминание «как Новый год встретишь, так его и проведешь».