— Исчерпывающий ответ. Разрешите выполнять?

— Все шутите? — Вадим Николаевич нахмурился. — Тут не до шуток.

Я ничего не ответил на его замечание, вышел из кабинета. Ко мне подошел поджарый, похожий на гончего пса, подполковник Васин.

— Товарищ полковник, пойдемте, познакомимся с группой.

Прошел за ним в небольшой спортивный зал на первом этаже. Два десятка молодых парней встали со скамьи при моем появлении.

— Группа А, — сказал Васин.

— В Тбилиси ваша основная задача — не допустить кровопролития, — проинструктировал я оперов. — Даже больше — не допустить сакральной жертвы. Если прозвучит хоть один выстрел или наши враги смогут скомпрометировать власть, убрав кого-то из активистов протеста, то с нашей стороны это будет глубочайшим непрофессионализмом.

— Что значит, сакральная жертва? — задал вопрос кто-то из ряда оперов. — То есть я знаю, что это такое по сути, но в ключе событий в Грузии…

— Вы помните, как это было в Чехословакии? Один из участников протеста, Ян Паточка умер после допроса в чехословацких органах безопасности. В итоге его имя стали использовать как символ сопротивления. Также после ввода войск в Чехословакию в шестьдесят девятом году два студента — Ян Палах и Ян Зайиц — совершили публичное самосожжение. В результате они стали национальными героями в определенных кругах, что тут же подхватили на Западе и раздули в прессе. Но и смерть Паточка, и самосожжение тех двоих случились уже когда в Чехословакии волна протестов схлынула, люди в основном успокоились. В Грузии пока еще первый день протестов. Все только начинается, и случись подобное, реакция толпы будет непредсказуемой. Все знаете, что грузины — люди горячие, вспыльчивые, начнется такая резня, что остановить потом будет сложно. Еще вопросы есть?

Вопросов не было.

Мы погрузились в автобус и скоро летели спецрейсом в Тбилиси.

Следующие три дня пролетели так быстро, что я не успевал следить за временем. Сразу по прилету организовал на базе местного КГБ «ситуационный штаб», разделив его на четыре сектора — аналитика, агентурная работа, общественные коммуникации, снабжение. Изучал без перерыва поступающие сводки по численности протестующих, точкам напряжения, «динамике слухов», прогнозы на ближайшие часы. Ежедневно проводил часовой брифинг с партийной номенклатурой, милицией, градоначальниками и университетской верхушкой, чтобы все решения были согласованными. Организовали «горячие линии» и ящики для предложений при исполкомах, чтобы напрямую «слушать народ».

Ребята, прилетевшие со мной из Москвы, в основном работали на улицах. Следили за тем, чтобы не допустить провокаций и «спустить пар» у протестующих, перенаправив их энергию в менее деструктивное русло. Нельзя загонять крыс в угол, потому ребята следили, чтоб милиция не блокировала выходы с площадей, не брала людей «в кольцо», не задерживала у памятников и храмов; любой силовой шаг допускался только после трехступенчатого протокола деэскалации.