Он направился к двери, но остановился и добавил:
— Я тоже когда-нибудь стану памятником. Дай им волю, они мне при жизни монументов наставят.
Разумеется, я не стал говорить, что памятник Леониду Ильичу будет всего один — на Малой земле, в Новороссийске. И тот захотят снести в двадцатых годах, втихомолку, как обычно это бывает…
Мы спустились по лестнице, вышли к машинам. Сначала хотели ехать, но потом решили пройти пешком до памятника Ленину. Венки несли солдаты кремлевского полка. Торжественно, чеканя шаг, они медленно подошли к памятнику великого вождя революции.
Леонид Ильич первым возложил к постаменту цветы. За ним потянулись остальные делегации. Гвоздики — красный символ революции. Они каплями крови горели в вечерней ноябрьской слякоти.
Могила неизвестного солдата тоже находилась возле Кремлевской стены, только с другой стороны. Процессия прошла по Красной площади. Свет фонарей выхватывал уставшие лица. Я выборочно читал мысли некоторых людей и многие думали примерно похоже: «Ну сколько уже можно… Когда же все это кончится? Затянули неимоверно»…
Все это «кончилось» уже под вечер, часам к девятнадцати. Брежнев еще подождал, пока разъедутся зарубежные делегации и только потом уселся в свой «ЗИЛ». Не стал настаивать на том, что поведет сам, чем очень обрадовал и Григорьева, и своего водителя.
Доехав до Заречья, Брежнев попросил остановить машину за километр от дома. Он молча шел, я следовал за ним, не мешая ему думать.
— Знаешь, Володя, я вот смотрю вокруг, как природа умирает. Где лето? Где зеленая трава? — снова окунулся в мрачное настроение Леонид Ильич. — Вот и я так же. Умру скоро. Мое лето уже кончилось давно, а будет ли следующее? Впрочем, будет, конечно, куда ему деться. Я про то, чтоб то новое лето было комфортным для советских людей, а не с палящим зноем или бесконечными ливнями. Понимаешь меня?
— Понимаю, Леонид Ильич. Но вам рано о смерти думать. Вы сами еще должны увидеть новый расцвет страны, наше новое цветущее лето! Без вас нам никак, страна осиротеет.
— Ты никогда не льстил раньше, Володечка, — по-отечески пожурил Брежнев. — Что сейчас случилось?
— А я и не льщу, я констатирую факт. Вас долго помнить будут. Как самого успешного руководителя Советского Союза. И время вашего пребывания на посту Генерального секретаря потомки будут называть золотым временем.
— Хотелось бы… — Леонид Ильич вздохнул и резко добавил:
— Хотелось бы, чтоб потомки эти не развалили страну…
Глава 14
Мы медленным шагом, не торопясь, дошли до госдачи. Весь участок дороги освещался теплым светом уличных фонарей, желтый свет которых навевал мысли о предстоящем лете, солнце и море. Но до лета далеко, а у нас еще много нерешенных дел.