Так что у нас был хороший шанс застать товарища Катюнина на рабочем месте.

Но нас ждало разочарование. Товарищ Катюнин уехал в райком с докладом о проделанной работе.

Об этом нам сообщил старший пионервожатый Иван Карасев, которого мы застали в кабинете Совета Дружин. Он как раз занимался редактированием свежих статей для стенгазеты, склонившись над большим столом.

На вопрос, когда товарищ Катюнин вернется из райкома, Карасев помахал химическим карандашом в воздухе и сказал:

— Завтра. Завтра. Все завтра.

— Завтра, завтра не сегодня, так лентяи говорят, — выпалил в ответ Колька и довольно разулыбался.

Карасев посмотрел на него с интересом.

— Какой бойкий мальчик. Далеко пойдет, — сказал он.

Колька хотел что-то сказать в ответ, но Славка опередил его, зажав рот рукой.

Пришлось нам уходить ни с чем, но я твердо заявил Воробью, что отчаиваться не надо. Завтра мы обязательно застанем товарища Катюнина и обо всем договоримся, а пока он может с удобством обустроиться у нас.

Тут же Пашка громко возмутился:

— А почему это Воробей будет в тебя ночевать? Он может спокойно пожить у меня.

Насилу удалось отговорить Пашку от столь опрометчивого гостеприимства. У них в семье больше людей, и места значительно из-за этого меньше. Вряд ли мама с папой обрадуются новому уплотнению.

Мы дошли до дома, но возвращаться домой не хотелось, поэтому мы решили показать Воробью наш штаб. Заодно обсудить текущие дела, не связанные с поиском клада.

Признаться честно, я пока не хотел посвящать Воробья в нашу историю. Не знаю уж почему, но мне казалось правильным, что эта тайна только наша с ребятами и ничья больше.

Славка только сказал, что надо Колю отвести домой к маме. Она уже должна была вернуться из Университета. Скоро он к нам присоединиться.

Коля наотрез не хотел уходить, но пришлось.

Мы поднялись на чердак.

Воробью понравился наш штаб. Он развалился на диване и мечтательно заявил:

— Так бы здесь и прописался. Уютное место.

— Прописаться здесь не получится, потому что это чердак, — сказал Пашка. — Нас управдом первое время гонял. Мол не хорошо на чердаках пропадать. Но потом смирился. Мы никому не мешаем. Делами нехорошими тут не занимаемся. Все чинно и благородно.

— Понятное дело. Нас тоже все время с чердаков гоняли. Говорят, керосинку палить будете или курить. Так и весь дом спалить можно. Ах, а так балдежно. Считай под куполом неба спишь. Звезды считать можно, — закинув руки за голову мечтательно рассуждал Воробей.

— Давайте займемся нашими текущими делами, — предложил я.

Текущими делами я называл план оказания помощи нуждающимся, который мы разрабатывали до того момента, как к нам в руки попал платок с иероглифами.