— Болеслав, чего задумался? — спросил Боря, вновь возвращаясь на стройку.

Вроде и не небоскрёб в поле, но строение с крышей уже внушает уважение. На вид — дом нерушимый. Хочешь с разбега плечом врежься, проверь, — устоит.

— В какой там последовательности утепления идёт? Напомни, — спросил тот, кого оставили работать на высоте, чтобы материал носил, но самому бы кровельные работы без присмотра не доверили.

— Да всё же просто. Когда каркас крыши возведён, следом пароизоляция идёт на обрешётке, чтобы тепло в доме удержать. А поверх неё утеплитель, чтобы холод не проникал. Он удерживается контробрешёткой, а поверх уже листовая гидроизоляция идёт, чтобы с крыши ничего не подтекало, а если что и протекало — то испариться наружу должно. Но если кровельное покрытие хорошо уложено, ничего подтекать и не будет. А чтобы по уму всё и ни единой протечки, зазоров не должно быть, и материал в внахлёст идти. Конкретно я на металлочерепице остановился. Такая ни града ни боится, ни снега, ни дождя, ни палящего солнца… А тебе зачем?

— Да тоже вот думаю… дом построить, — почесал косматую, давно заросшую голову чернорабочий, который буквально сгорел на стройке за полтора месяца работы и больше походил на эфиопа, чем на белоручку, который тяжелее той ручки в жизни не держал.

При этом волосы Болеслава выгорели на солнце. Превратился в блондина. Но больше всего трансформации подверглось тело. Их тюфяка с поджатыми губками и лишним весом и пивным пузиком, на стройке появлялся подтянутый, сухощавый мужичок, который уже не боялся выйти из кунга ночью на подозрительные звуки с топором в руке и закричать: «Кто здесь⁈».

Так, собственно, тёща один раз и подпустила, когда с утра пораньше решила на стройку наведаться, чтобы всё-таки найти там любовниц, низведённых до уровня блядей в бетоне и с занозами на заднице. Во всяком случае, именно так она говорила Дарье, убеждая дочку, что переезжать из новой квартиры, где только-только ремонт сделали в «какой-то снимаемый дом» не разумно на последних месяцах беременности. И вообще лучше с мамой пожить, которая голодом морить не будет. Но Дашка всегда ссылалась на Татьяну Юрьевну, которая как известно — всегда поможет. И в беде не оставит.

В очередной раз ретировавшись ни с чем, (а по сути убегая с криком от мужика с топором, который в четыре утра после тяжелого трудового дня не очень-то дружелюбен, когда собака сторожевая лает и крадёт часы от положенного восстановительного сна), Мария Сергеевна при переезде первой с проверкой нагрянула. И докопалась уже до Киры, которая готовила дом к приезду гостей. Но та спокойно заявила, что является хозяйкой дома и «просто его сдаёт, а вам, женщина, даже за двойную плату комнаты не найдётся».