Глобальный от всех расстроенных чувств лишь в последний момент свернул на обочину, стекло опустил:

— Да?

— Старший-лейтенант-Бобрышев-ваши-документы, — с той же бешеной скоростью, что и мужик из рекламы, проговорил постовой, словно тяготился представиться нормально и внятно.

Боря даже подумал, что он там и там работает. Понять можно, многие сейчас подрабатывают. Сантехник молча протянул документы.

— Куда спешите? — спросил старлей.

Боря кивнул на пакеты с провизией, буркнул:

— Гуманитарку на фронт передать.

— Дело хорошее, — присмотрелся к белым пакетам Бобрышев, а затем на упаковки позади тёмные с подозрением посмотрел. — А там тоже гуманитарка?

— Там? — Боря даже повернулся. — Нет, там хуйня какая-то.

Старлей кивнул и достал рацию, буркнул:

— Капитан, тут товар везут… скрытно.

— Бобрышев, ну что ты как маленький? — ответил напарник из патрульной машины. — Останавливай понятых, я сейчас подойду. Протокол на двоих и составим.

Не отдавая документы водителю, Бобрышев снова палочкой взмахнул и остановил старую «девятку». Из неё показался седой дед и бабка. Дед с палкой прихромал, бабка придерживалась за руку, явно испытывая трудности с тазобедренным суставом.

— Гражданин Глобальный, выйдите из автомобиля, — предупредил он Борю. — А вы — подойдите сюда, — добавил он для понятых.

— Вы мне досмотр устраиваете? — уточнил сантехник. — А основания?

— Визуальный осмотр, — поправил старлей наименование юридической процедуры, но понятых поближе поманил.

Боря вылез из автомобиля и встал перед багажником. Ветер всех сдувал на открытой местности, но больше старики страдали. Одеты не по погоде. Пальто, ветхая куртка. Без шапок. Не планировали из автомобилей выходить, как на первый взгляд.

— Сами откроете? — уточнил старлей у водителя.

— У самого душа болит, — ответил Боря, остро недолюбливая служивого за издевательство над стариками.

— Почему болит? — снова спросил тот.

— Не почему, а за что, — уточнил уже сантехник. — За Родину переживаю. Пытаюсь ребят накормить. Сколько за раз унести можно — взял, а хуйнёй какой-то попрекают. Ещё и ветеранов гоняете, почём зря.

— Ветеранов? — тут же вцепился в слова служивый.

— Труда, как минимум, — добавил Боря. — У нас все, кто дожил до шестидесяти уже достаточно потрудились.

— Но у всех есть гражданский долг, — заспорил Бобрышев.

Подошёл капитан, представился, разъяснил понятным их работу. Дед со зрением «минус семь» только очки поправил, а бабка, что плохо слышала, спросила «чего?». Пришлось повторить, крича против ветра.

Боря не выдержал и открыл багажник первым, не желая доводить до протокола на холоде.