— Странно…

— Что именно? — мгновенно напряглась я, вспомнив о жаждущих моей крови соперницах и вездесущих журналистах.

— Мама была права.

— В чем именно?

— Никого нет, — отступая от окна, задумчиво хмыкнул он и потер мужественный подбородок.

— Это плохо? — удивилась я.

— Это странно, — повторил Себастьян. — После утренней статьи в «Вестнике» здесь должна была собраться толпа писак, жаждущих получить эксклюзивный материал. Только вот никакой толпы нет. Никто не дежурит, тротуары пустые.

— И что теперь?

— Похоже, нам дают возможность спокойно уехать в академию, — предположил он, вновь выглядывая в окно.

— Кто и зачем? — растерялась я.

В моем представлении журналисты должны были вести себя иначе.

— На ум приходит только дед. Лишь в его власти придержать эту свору. Что ж, не будем усугублять ситуацию. Давай выходить, пока удача на нашей стороне.

Путь в академию мы преодолели на той же большой карете с плотно зашторенными окнами. Я даже испытала легкий укол обиды, поскольку уже второй раз путешествовала по столице могущественной империи, но так ничего и не увидела.

Когда мы подъехали к высокой каменной стене самой известной магической академии, вечерело. Солнце еще не село, но уже почти закатилось за горизонт, окрасив небо яркими розово-малиновыми всполохами.

Первым покинув карету, Себастьян огляделся по сторонам, а после помог выбраться мне. Я ничего толком рассмотреть не успела, потому что он сразу поволок меня к воротам, где уже ждал привратник.

— Доброго вечера, профессор, — донеслось со стороны темного угла.

В нем обнаружилась фигура, с ног до головы закутанная в черный плащ. Я заметила лишь худощавую руку, которая крепко сжимала толстый деревянный посох. И все бы ничего, если бы не грязно-зеленый цвет кожи и длинные черные когти.

— Добрый вечер, Фаус, — отозвался Себастьян, продолжая тащить меня прочь.

Мое появление ни один из них не прокомментировал. Ну и ладно.

Мы шагали по широкой аллее, вдоль которой росли огромные тополя. Они уже отцвели, но белые пушистые облака, так похожие на снежные сугробы, еще валялись на земле. Иногда пушинки поднимались в воздух, отчего у меня начинал жутко чесаться нос, и приходилось тереть его, чтобы не расчихаться. Окружающее пространство освещали невысокие металлические фонари, установленные на расстоянии нескольких метров друг от друга рядом с симпатичными деревянными лавочками с изогнутыми металлическими ножками.

Удивительно, но по дороге мы не встретили ни единой живой души. Я, конечно, не ждала торжественную процессию, но неужели ни один из студентов не прогуливался по территории вечером? Создавалось впечатление, будто академия вымерла. Казалось, на пустынной аллее вот-вот послышится жуткий вой, а из-за тополей полезут гули.