— Мази закончились. — Лоран слегка покривился от очередной волны боли, а потом повернулся ко мне и спросил: — В обморок падать не собираешься?

Я все-таки посмотрела на него, здраво рассудив, что надо пожалеть мага. Будучи серьезно раненым, он мучился от боли, а потому и срывался на первого, кто попался под руку.

— Нет.

— Доставай обезболивающее, — добавив новую закорючку на одну из печатей, мрачно велел Себастьян.

— Да, но… — замялась я.

— Что? — не поворачиваясь, потребовал муж.

— Это ты готовил зелья и мази? — решила все-таки прояснить ситуацию я.

— А что?

— Я могла бы… Их улучшить.

Теперь на меня уставились две пары глаз.

— Себ, не позволяй ей, — немедленно взмолился Лоран. — А ты, девочка, не вмешивайся. Мази хорошие, качественные, приготовленные строго по рецепту.

— Тогда рецепт несовершенен, — не отступала я, намереваясь идти до конца.

В конце концов, почему бы и нет? Муж меня слушал. И действительно слышал, спокойно принимал доводы, не отмахиваясь от моих слов.

— Это рецепты выдающегося профессора, который несколько десятилетий преподает в академии зельеварение, — насмешливо вставил Лоран. — Его труды уважаемы в магическом мире, как и он сам.

— Не спорю и нисколько не умаляю заслуг вашего профессора. Но можно лучше. Например, здесь, — я достала из корзинки баночку с заживляющей мазью, — переборщили с настойкой олферии. Хватило бы и пяти капель, а не семи. Потому что избыточное содержание начинает вступать в конфликт с отваром гойзики.

— Они же никогда не конфликтуют, — нахмурился Себастьян.

— Зависит от пропорций. Здесь вот небольшой конфликт, его сложно заметить и отследить, настолько крохотный. Но он есть и мешает составу раскрыться полностью. Если добавить немного пыльцы артюнда, то этот эффект можно убрать.

— Себастьян, я против! — процедил хозяин теней и вновь скривился от боли.

— Ты утратил право голоса, — ровным тоном сообщил Конте, а потом обратился ко мне: — Сколько времени нужно и что понадобится?

— Пять минут. И ты не мог бы открыть один из сундуков с моими травами?

Муж меня услышал. И поверил! Мне никто никогда не доверял. Особенно в столь важном деле. От благодарности у меня слегка защипало в глазах и сбилось дыхание. Хотелось прыгать от счастья. Броситься ему на шею. И даже поцеловать! Сердце колотилось как бешеное, но пришлось взять себя в руки и ограничиться лишь тихим «спасибо».

— Ты ведь не собираешься ее слушать? — вновь попробовал протестовать Лоран.

Приподнялся на локтях, словно хотел сесть, и снова упал.

— Конечно, собираюсь, — поднимаясь, ответил Себастьян. — Она же травница.