— Надеюсь, ты позволишь мне искупаться? — спросила я.

— Ванная полностью в твоем распоряжении.

Наша игра в любовь началась. Продержаться требовалось всего неделю. Вроде мало и невыносимо много, когда дело касалось этого дракона с зелеными глазами.

Вальтерон сдержал обещание: следующие дни мы почти не виделись. Он уходил рано, когда я еще спала, и возвращался вечером, когда у нас был запланирован очередной выход в свет.

Посещение музея я перенесла значительно лучше, чем театр. Количество любопытствующих не уменьшилось, но они уже не воспринимались как враги. Я научилась улыбаться, кивать, здороваться и смотреть на дракона влюбленными глазами. Впрочем, с последним пунктом притворяться мне не приходилось.

Вальтерон мне нравился. Даже очень.

И пусть порой он был невыносим, упрям, раздражителен и холоден до дрожи, но как он смотрел на меня, как слушал, слегка наклонив голову, как едва заметно улыбался от всего этого мое бедное, глупое сердечко начинало биться в несколько раз быстрее.

— Аля, ты уверена, что поступаешь правильно? — неоднократно спрашивала мама, которой я, не в силах солгать, рассказала правду.

— Если он причинит тебе боль, то я лично разобью ему лицо, — обещал братишка.

И я спешила заверить его, что все будет хорошо. Хотя и сама в это не верила.

Когда наше представление закончится и Вальтерон, получив желаемое, разорвет нашу связь, я уйду с разбитым сердцем. Однако это никому знать не стоило.

После музея мы посетили ресторанчик на берегу моря, который принадлежал одному из акционеров и даже пообщались с ним лично. Потом была прогулка на скоростном катере. Кто бы мог подумать, что дракон умеет им управлять. Мы на бешеной скорости носились по волнам, поднимая гигантские брызги. И, конечно, все это происходило на глазах толпы.

А еще мы разговаривали. Хотя, если быть честной, болтала по большей части я. То ли от волнения, то ли, чтобы заполнить тишину, которая иногда становилась просто невыносимой. Особенно когда мы встречались взглядами и, казалось, весь мир замирает вместе с нами.

В такие моменты я невольно открывалась ему, делилась воспоминаниями из своего детства. Рассказывала о семейных посиделках на старенькой террасе за круглым столом, над которым висела большая люстра с вязаным абажуром. О том, как каждый вечер бежала встречать отца после работы, а он подхватывал меня на руки, кружил и называл своей принцессой. О том, как невыносимо больно и тоскливо мне было после его ухода. О том, как прятала слезы, потому что мама было еще больнее. Как росли с братом. О будущем, в которое я верила, несмотря ни на что.