Соловьев вдруг расхохотался:

— Князь, Господи... Неужели вы...

— Мне известно о вражде между Словеновыми и Соловьевыми, — перебил я, — Известно, что ваши кланы практикуют радикально разные подходы к магии. И тем не менее, факт остается фактом. Инициировал меня Словенов, а не вы, князь, при всем моем к вам искреннем уважении. Так что не вижу поводов не верить моему наставнику.

— Нет-нет, ну что вы... — Соловьев еще раз хохотнул, но потом заговорил серьезно, — Поймите меня правильно. Я не отрицаю силу и знания вашего наставника. Но послушайте, у нас со Словеновыми нет вражды. Это тонкий вопрос, которого не понимают даже многие магократы. У магии две стороны, князь. Она двойственна. Условно эти стороны можно назвать женской и мужской.

Женская сторона это — интуиция, чувственность, эмоции, все иррациональное, любовь наконец, восхищение магией, но без осмысления. Эту сторону магии отражают Словеновы. Вот почему инициировал вас именно Словенов, инициация — это же своего рода рождение, а рождение — женская сфера.

А мы, Соловьевы, олицетворяем мужскую сторону магии — логику, расчет, холодный разум, жесткое действие. Да, жена даёт мужу МОЩЬ, своей любовью. Она может распалить в муже страсть. Она может скреплять семейный союз своей нежностью. Но интерпретация — это логика, князь. На глубинном уровне это можно назвать предельным выражением мужской сферы. Моей сферы. Не Словенова, для которого сырые образы и чувства важнее слов.

Помните, в Библии Адам ходил по Раю и давал имена животным и предметам? Вот это и есть интерпретация, Адам был первым интерпретатором в мире. А я — величайший интерпретатор воли магии, я тот, кто видит её смыслы! Тот, кто даёт магии имена, тот, кто обращает сырую волю магии в конкретику.

Так что я не сомневаюсь в силе Словенова, я просто утверждаю, что он не так всё понял, неверно интерпретировал. Магия показала ему одно, а он увидел совершенно другое. Увидел хаос и тьму, потому что Словеновы в принципе склонны к хаосу и излишней истерике. Эмоции затмили разум Словенова.

— Прикольно, — вздохнул я, — Словенов говорит мне одно, вы — другое. И кому из вас мне верить?

— Нам обоим, князь. Просто поймите, что это две стороны одной медали, два взгляда на один и тот же вопрос.

— Ну не могу же я быть Крокодилом и Рюриковичем одновременно...

— Почему нет? Вполне можете. Собственно, я не верю в существование Крокодила, как запредельного монстра, пожирающего Солнце, но я читал саги о нём. Есть мнение, что Крокодил — это просто прозвище кого-то из родичей и соратников Рюрика. Вот почему в погребальной ладье Рюрика лежала фигурка Крокодила — её положили туда, как память об этом родиче. Так что Крокодил быть Рюриковичем может, еще как.