Вот сейчас Кабаневич на самом деле вел себя, как последнее чмо, давил на эмоции резкими фразами, вместо нормальной дискуссии.

В принципе я так тоже умею... Но герцог уже сменил тон:

— Прошу прощения, князь. Я не хотел вас задеть. Просто пытаюсь разобраться в ситуации. А сейчас, если вы позволите, я расскажу, кто такой Нагибин, по моей версии...

— Не стоит, — вмешался Полётов, — Мало времени. Нужно голосовать.

Но магократы уже напряглись, послушать Кабаневича им явно хотелось. Так что я махнул рукой:

— Да пусть говорит, Ваше Высочество. Только коротко. Я ни на кого не давлю, дамы и господа. Решение за вами. Так что я готов дать высказаться и противоположной стороне. Собственно, мне бояться нечего.

— Славно, — Кабаневич ухмыльнулся своими платиновыми зубами, а потом произнёс:

— Хотите знать кто такой, Нагибин, друзья? Ну что же... Для начала, Нагибин — нарушает договора. Да-да, нарушает! Он продал мне свое поместье, а потом напал на него, уже когда оно было моей собственностью...

— Ложь, — перебил я, — Мое поместье вы отняли у меня обманом. Вернуть его было делом чести!

Но Кабаневич не слушал меня, он продолжал:

— Пойдем далее. Нагибин — бывший агент Охранки. Он выполнял указания Алёны Оборотнич, еще когда она не была Шефом Охранного Отделения, а была обычным офицером. Впрочем, даже когда она стала Шефом — Нагибин не сразу разорвал отношения с ней.

— Я понятия не имел, что Алёна — агент Охранки, — поморщился я.

Вот сейчас герцог определенно зашёл с козырей. И моя отмаза была правдивой лишь отчасти. Я честно не знал, что Алёна работает на Охранку, но потом-то я это узнал...

— Да о чем тут говорить! — герцог уже совсем распалился и теперь орал, как прокурор в суде, где слушается дело педофилов-каннибалов, — Нагибин спал с Алёной Оборотнич! Он даже заделал ей ребенка, Алёна беременна от него!

— Герцог, вы сейчас себя унижаете, а не меня. Вам отлично известно, что ребенка я Алёнке заделал, когда она еще притворялась моей крепостной холопкой...

Я бросил взгляд на Таю, жена явно впервые слышала о моем ребенке и теперь пребывала в шоке.

Мда, хорошенькое дельце...

— Вот! — в экстазе проорал герцог, — Слышите? Нагибин владел крепостными холопами! И при этом лезет в либеральные масоны, хотя мы освободили всех наших холопов!

— Так и я своих освободил, герцог, — отмазался я.

Вот это уже была явная ложь. Своих домашних крепостных в моем Псковском поместье я так и не освободил. Впрочем, они не особо-то и хотели на свободу.

Но Кабаневич уже закончил с холопами и теперь сыпал фактами, как из пулемета: