Сами цвета мира изменились за секунду, на всем — на стенах дворца, на гравии вертолетной площадки, на речной долине, на перепуганных лицах людей теперь лежал кроваво-алый отсвет.

Казалось, что безумный бог-художник вдруг плеснул в палитру планеты горсть крови...

Все теперь поменялось, за пару мгновений.

Из разорванного на части трупа Павла Стального тем временем лезли потоки магии, перемешанной с дерьмом и какой-то совсем шизофренической субстанцией, которую точнее всего было бы назвать «жидким мясом».

Но жидкость уже застывала, она на глазах росла, как стремительное дрожжевое тесто, обретала форму и очертания...

Первыми появились сапоги — огромные, выше принцессы...

Сапожищи были серыми и вроде бы каменными...

Из сапогов ввысь выросли циклопические ноги — голые, кривые и волосатые.

Эти были уже призрачно-бурыми, не совсем материальными. Вслед за ногами возникло волосатое пузо и громадные мужские половые органы.

Ниже пуза тварь была обнаженной, если не считать каменных сапогов.

А вот выше пуза уже взросла раздувшаяся грудина, затянутая в гигантскую старинную солдатскую гимнастерку, такие вроде носили в середине двадцатого века...

Потом появились ручищи — из той же дерьмосубстанции, что и ноги.

Последней у шестиметрового великана сформировалась голова — совершенно лысая рыхлая башка. Мелкие глазки монстра злобно метались, рот кривился в звериной усмешке, уши по бокам башки казались свиными...

Глазки существа вдруг блеснули красным, и на миг весь мир вокруг утонул в кровавой вспышке.

Чудовище ожило — вздохнуло, распространяя вокруг себя зловоние, замахало громадными ручищами...

Алые крысиные глазки твари на миг остановились на принцессе, и девушка едва не потеряла сознание от страха.

Монстр распространял вокруг себя ужас, чистые вибрации первозданного кошмара! Он был родом из самого ада, несмотря на антропоморфную форму в нем не было ни капли человеческого...

Тварь вдруг удивленно уставилась на свои каменные сапоги, и тогда принцесса поняла две вещи. Первое — ходить монстр не способен. Его сапоги окаменевшие, истукан привязан к ним и снять их не может, как и передвигаться в них. Второе — Нагибин, проклятый предатель, он был прав...

Господи!

Какой же дурой она была!

Принцессу теперь пожирал не только страх, но и стыд...

Её муж был прав, а она ошиблась. И её ошибка теперь будет стоить многих жизней.

Горе затопило сердце принцессы, Лада теперь впала в какой-то странный паралич, она была неспособна просто соображать, тем более неспособна действовать...

Её вина была столь огромна, что теперь ничто и никогда уже не сможет дать ей искупление.