Другую девку с хлыстом и крашеной в зеленый косой я схватил за горло.

— Пощады! — захрипела сучка.

Но моя рука уже метнулась к её грудям, и отнюдь не ради того, чтобы их эротично намять. Мне нужно было её сердце...

Стоп.

Да стоп, блин!

Я сжал зубы, даже заскрипел ими...

Усмирить свой крокодильный дух было нелегко, это примерно, как резать себя самого заживо.

Но я должен был усмирить его, в противном случае я сейчас закончу с кабанчиками, а потом начну рубать уже либералов или даже собственных Лейб-Стражниц...

Ну же, Нагибин! Ты человек! Человек, а не монстр. Докажи это — себе самому, дохлому Кабаневичу, не менее дохлому Краснославу Кувалде...

Твои враги ошибались! Ты не чудовище...

Я удержался и не стал вырывать схваченной девке сердце. Вместо этого я впечатал в барышню заклятие, которое уже давно хотел опробовать — чукотское заклинание, обращавшее противника в животное на одну минуту.

В воздух взлетел сполох бело-серой родомагии клана Варкын-Корары...

Через мгновение моя рука, схватившая девку за горло, уже держала воздух. А по полу зала побежала в панике какая-то ондатра с длинным хвостом.

Вот это, конечно, забавно.

Странно, что сучка обратилась в ондатру, а не в кабана...

Тая приблизилась ко мне, не телепортировалась, а просто подошла. Она одна из всех рискнула.

Глаза у девушки были заплаканными, но она говорила спокойно:

— Нагибин, хватит.

Я кивнул.

Я приходил в себя, но с трудом. Всё было, как во сне. Я напился воды из собственной фляги, потом еще перевёл дух, потом крикнул:

— Кабаны, прекратите беготню! В глазах рябит.

Последнее было правдой, по залу все еще метались голубые вспышки, Кабаневичи продолжали хаотично телепортироваться, как волшебные тараканы, хотя их никто больше и не ловил.

Впрочем, мой крик подействовал.

Кабанчики наконец закончили суету и застыли на месте. Видимо, частично послушались меня, а у части из них просто закончились заклятия.

Клан Кабаневичей теперь представлял собой печальное зрелище. Наёмники погибли все, а из кабанов выжило меньше половины. Зал был завален трупами с крашеными бородами и волосами...

Я окинул взглядом раскуроченный зал, с дырками в потолке и стенах, с раскиданными, как мусор, артефактами Рюрика, с разбитыми компьютерами, с прожженным местами полом...

Еще на полу теперь был слой крови, размазанный почти ровно, будто пол кто-то просто решил покрасить в красный.

По крайней мере, потери либералов были значительно ниже, чем у противников. Погибли только Водянов, перемолотый аурой Алёнки, а еще зарезанный кабанчиком Земнотяглович, и еще Зеркаловский, которого умудрились заколоть копьем Рюрика.