Мелкая душонка, долбаный псих. Даже помирая, Стальной желал максимально нагадить миру.

И как только мы с Ладой ворвемся во дворец, или как только туда ворвется божественный Михаил с либералами...

Вся надежда была только на то, что Стальной правда без сознания и просто не осилит сожрать пилюлю. Потому что если он осилит — нас всех ждет катастрофа, по сравнению с которой наши текущие проблемы покажутся просто ерундой.

Мы были идиотами. Мы все.

Нет никаких гарантий, что Стальной на самом деле без сознания. А значит, все заговоры и перевороты отменяются, если мы, конечно, не хотим встретиться с Либератором...

Теперь оставалось задать Чуйкину только еще пару вопросов.

— Чуйкин, а как эта пилюля связана с моей сестрой?

— Не знаю, господин. Могу только предполагать. Мне кажется, что раз ваша сестра в плену — значит, радикалы планируют её использовать. И если алхимический самозванец съест пилюлю — то Либератор родится. И использует вашу сестру, как он хочет. А если Либератор не родится — то радикалы просто убьют вашу сестру. Ибо в таком случае она для них бесполезна. Вот почему ваш дядя сказал, что жизнь вашей сестры зависит от пилюли.

— О, Господи, — я схватился за голову, — Выходит, что... Я должен или допустить рождение Либератора, или помешать ему, но при этом погубить собственную сестру?

— Выходит, что так, господин, — подтвердил Чуйкин, — Либератор вообще любит такие игры. Причинять боль — его главное удовольствие. Так что не удивляйтесь.

— Леший меня побери, Чуйкин, почему ты раньше этого никому не рассказывал? Я имею в виду — вот эту Тайну про воплощение Либератора...

— Я рассказывал, господин. Следователям Охранного Отделения. Шефу Охранного Отделения Соколову. Лично Его Величеству Павлу Вечному, который приходил меня допрашивать. Вот только в Охранке мне никто не поверил. А Павел Вечный сам покупал у радикалов пилюли Вечной Жизни. И хоть и был хорошим Государем, но тоже не поверил, потому что ему было так удобно. Он слишком любил пилюли, и потому не трогал вашего отца и дядю.

Я заскрипел зубами, мучительно соображая.

Надо было действовать. Быстро.

И права на ошибку у меня сейчас не было.

— Ладно, Чуйкин. Последнее. Но предельно важное. Самое важное. Павел Стальной сам умрет, когда съест пилюлю Вечной Жизни, или его после этого еще нужно убить? Хорошо подумай, прежде чем ответить. От твоего ответа зависят сейчас судьбы Империи и всего мира.

— Тут и думать нечего, господин, — ответил Чуйкин, — Мы с радикалами этот вопрос сто раз обсуждали, еще одиннадцать лет назад. И ответ однозначен. Убивать Стального незачем. Когда он съест пилюлю Вечной Жизни — Либератор обрётет силу. И прогрызет себе путь наружу из души Стального за минуту. Так что Стальной сдохнет сам, помогать ему незачем. Главное, чтобы пилюлю съел.