— Жена, это просто пропаганда. Гнусная ложь. Кабаневич ведет войну против нас...

— Нагибин, я видела!

А вот теперь Лада разрыдалась.

Лицо девушки исказилось, из черных глаз хлынули слезы, над принцессой даже бешено заметалась её золотая аура.

— Что ты видела? — осторожно спросил я.

— Ваше бракосочетание с Таей Кабаневич, в Риме, — сквозь слезы пробормотала принцесса, — Герцог снял его на скрытую камеру! И я звонила моим агентам в Ватикане, у канцлера там есть агенты, Нагибин... Они подтвердили твой брак с Таей!

— Гнусная ложь, — ответил я, напитав свой голос достоинством до уровня самого Императора Павла Вечного, а может и больше, — Ложь! Видео очевидно смонтировано, а все агенты в Ватикане уже наверняка ходят под Алёной Оборотнич, она же теперь Шеф Охранки...

— Не думаю, Саша. Я так не думаю, — слезы все еще текли по щекам Лады, но принцесса уже определенно взяла себя в руки, — Но даже если так... Как ты объяснишь вот это?

Изображение на экране моего смартфона метнулось...

Ну в принципе тоже ожидаемо.

Я на самом деле знал, что это произойдет. Рано или поздно.

Но по итогу это произошло в самый неподходящий момент, в какой только можно.

Я проявил слабость. Одна секунда моего гуманизма, один миг, когда у меня дрогнула рука, теперь будет стоить жизни всей Империи, если не всему миру...

На экране появилась Маша Головина.

Девушка выглядела бледной и уставшей. Её волосы были распущены, Маша была одета в какую-то серую тюремную робу — штаны и куртку, но без опознавательных знаков. Её шею сжимал кожаный ошейник, увешанный Замками Рюрика — амулетами, блокировавшими магию девушки.

Рот Маши был заклеен клейкой лентой, руки связаны за спиной.

Моя самая первая жена Маша Головина затравленно смотрела в камеру.

— Ясно, — выдохнул я, — Значит, к тебе пришла Алёна Оборотнич и притащила тебе Машу...

— Ты должен был убить её, Нагибин, — это было сказано спокойно, а вот дальше принцесса взорвалась и начала орать, — Ты обещал! Обещал мне! Обещал моей маме дриаде! Маша Головина пыталась убить моего брата Павла Павловича... И ты дал мне слово магократа казнить её! Своей рукой! И я тебе поверила. Бог мой! Я поверила, какой же дурой я была...

— Уж не знаю, что тебе наболтала Алёна Оборотнич — но она нам не друг, — перебил я, — И герцог Кабаневич тоже. Послушай, жена, это Кабаневич и пытался убить Павла Павловича руками Маши, если ты не забыла...

— Да плевала я на Кабаневичей! — заорала принцесса, бешено сверкая черными глазами, теперь камера смартфона снова была направлена на неё саму, — И на Алёну Оборотнич! Как ты не понимаешь, Нагибин, ты же предал меня... Предал меня лично! Нарушил слово магократа! Ты теперь больше вообще не АРИСТО, даже не человек, не мужчина...