— Возможно. Не суть. Суть в том, что я не вижу для неё поводов сотрудничать с тобой. Насколько я помню, моя жена полагает, что престол должен принадлежать Булановым и никаких Оборотничей на троне видеть не желает. Зачем ей помогать тебе взять власть?
Эти мои речи, само собой, были обращены к Ладе, которая все еще всхлипывала где-то за кадром.
Я надеялся, что принцесса услышит меня и одумается. Пусть даже её злоба ко мне оправдана, но супружеская ссора — это не повод губить мир, вываливая в него Либераторов или сажая на престол Алёнок, в конце концов...
— А я не собираюсь брать власть, — елейным голоском заявила Алёнка, — Престол займет Павел Павлович.
— ЧТО?
— Павел Павлович, — подтвердила Алёнка, — Пойми, Нагибин, все идет по прежнему плану. По твоему плану. Только теперь вместо тебя я. Мы с принцессой свергнем Стального и вернем трон законному Императору. А я... Я стану его женой! Императрицей.
Я хохотнул:
— Боже мой! Неужели Лада на это купилась...
— Конечно, Нагибин. Я же не вру все время в отличие от тебя. Кроме того, думаю, что ты оскорбил принцессу до глубины души. Она больше не верит мужикам, после общения с тобой...
— Мужикам безусловно веры нет, — согласился я, — Вот только сумасшедшим самозванным божествам веры еще меньше. Алён, ты себя в зеркало-то видела? У тебя Перводрево уже из ушей течет, а глаза блестят, как у клубного скоростного наркомана на третий день марафона... Ты безумна, полностью. И идешь к собственной смерти. И ведешь на верную смерть нашего нерожденного сына, кстати, а это меня не устраивает. Одумайся, во дворец соваться нельзя...
— Не тебе учить меня, куда мне соваться! — вспылила Алёнка.
— Ладно. Я не хотел тебя оскорбить. Просто подумай... Павел Павлович не сможет на тебе жениться. Русский Император женится только на дриадах...
— Ха! Я сейчас сильнее любой дриады. Я — волшебная сущность, Нагибин! Глубже, ярче и прекраснее любой Дочери Леса!
— Да, но ты уже замужем. За моим корешем Царем из другого мира...
— Ох, кто бы говорил, Нагибин, — Алёнка звонко рассмеялась, — Кто бы говорил! У тебя у самого три живых жены, забыл? А раз есть прецедент многоженства — то может быть и многомужество! Кто мне помешает, кто? Ты что ли? Принцесса с моим планом согласна, этого довольно.
— Бедный Павел Павлович, — вздохнул я, — Паренек женится на беременной, да еще замужней. Пожалуй, ему нужно будет взять себе коронное имя Павел Куколд. Вот такого бесчестия русская корона еще не знала...
Эти мои слова, само собой, тоже были обращены к принцессе, но девушка была слишком зла на меня, чтобы выслушивать аргументы.