— Я БОГ, — неожиданно произнес идол грубым хриплым голосом.

Дубравину физически затошнило от шока и омерзения, Жаросветов завизжал, даже Лейб-Стражницы отступили на шаг назад...

Голос у идола был отвратительным, ощущения от этого неотмирного гласа были примерно, как от вилки, скребущей по стеклу.

Рта идол, естественно, не раскрывал. Когда он «говорил» — у него лишь блистали янтарные глаза.

— ВАШ ПОСЛЕДНИЙ ШАНС НА СПАСЕНИЕ — ПИЛЮЛЯ НА ШЕЕ У ИМПЕРАТОРА, — сообщил «бог», — НАКОРМИТЕ СТАЛЬНОГО ЭТОЙ ПИЛЮЛЕЙ. И ОН ПОПРАВИТСЯ. В ТУ ЖЕ СЕКУНДУ.

Янтарные глаза идола подернулись пеленой, бетонная тварь замолчала.

Княжна Дубравина услышала, что дерутся и стреляют уже здесь, на четвертом этаже дворца...

Жаросветов тут же рванул к Императору, разорвал пижаму на Стальном, и тогда все увидели, что на шее у Его Величества рядом с православным крестом и правда висит какой-то друидический амулет...

— Отойди, я сама, — Сноходовская пинком отбросила Жаросветова прочь, потом аккуратно сняла амулет с шеи Стального.

Она без труда открыла его, внутри амулета и правда оказалась черно-золотая крупная пилюля.

Сноходовская повертела пилюлю в руках, потом усмехнулась:

— Весь вопрос, дамы, теперь в том, можем ли мы доверять этой твари из стены... Кто-нибудь знает вообще, что это за хрень?

— Нет, — ответила за всех Дубравина.

— Да что тут думать — пихайте пилюлю в Императора! — разволновался Жаросветов.

И Сноходовская на этот раз неожиданно поддержала княжича:

— Ладно. Хорошо. Я понятия не имею, что это за мерзкая гадость сидит в стене, но эту пилюлю я знаю. Пилюля Вечной Жизни. Павел Вечный ел такие. Так что, думаю, пилюлю дать Его Величеству можно. Почему бы и нет? Это лечение. В этом нет бесчестия или оскорбления Его Величества. Действуйте, госпожа целитель.

Сноходовская бросила пилюлю Исцеляевской, та поколебалась, но лишь секунду. Потом княгиня сунула пилюлю Павлу Стальному в рот, брат Исцеляевской уже подавал ей стакан воды, который целительница и залила в Государя, чтобы тот запил пилюлю.

Пить Павел Стальной мог, хоть и пребывал в беспамятстве...

— Ну? Ну что? НУ? — Жаросветова всего трясло от нетерпения, как не в меру азартного игрока на скачках.

Исцеляевская приложила руку к груди Императора, над целительницей заметалась её белоснежная аура...

— Никаких изменений, — вздохнула Исцеляевская, — Его Величество в том же состоянии.

— Дерьмо! — выкрикнула Сноходовская, подбежала к нише в стене и одним ударом кулака разбила идола в труху.

На пол посыпалось бетонное крошево, янтарные глаза изваяния покатились по паркету...