— Как скажете, Ваше Благородие, — есаул пожал плечами, — Мне все равно, если честно. За какого Императора воюет Полётов — за того и я. Вы лучше... Не сочтите за дерзость, Ваше Благородие, но могу я спросить — какого лешего происходит в Павловске?

— Не забивай голову, — отмахнулся Шаманов, — Там тупо ложные Императоры друг дружку курочат. Не наше дело. Наше дело — Федоровский посад!

— Вот он уже, ваш посад... — доложился водила-урядник.

Внедорожник и правда уже летел по улицам Федоровского посада, через выбитые окна машины Шаманов видел купеческие усадьбы и многоэтажки разночинцев, а еще огромный элеватор для заготовки зерна и памятник Павлу Вечному перед посадской ратушей...

Акалу прикрыл глаза и прислушался к своей чуйке.

Вампирка была уже где-то совсем рядом, само сердце подсказывало это Шаманову.

— Сворачивай в поля! — приказал Шаманов, — Но не здесь... На третьем повороте, сразу после указателя!

Водила летел с такой скоростью, что несчастный указатель на Форносово просто сбил, внедорожник понесся среди полей, местами застроенных огромными оранжереями...

Впереди среди полей Шаманов уже разглядел брошенную на дороге машину — тоже внедорожник, хоть и гораздо паршивее, чем ведомственный казачий, на котором ехал сам Шаманов...

— Вон они! — радостно заорал Акалу, — Вижу!

Теперь рядом с машиной на дороге уже можно было разглядеть черноволосую фигурку — да это же Люба!

Перед Любой на обочине лежал обезглавленный труп... Вероятно Павел Павлович, причем мертвый, ибо АРИСТО без головы не живут.

Впрочем, плевать. Нагибин не давал Шаманову приказа найти наследника живым, он приказал лишь не допустить того, чтобы Павел Павлович попал в руки принцессы...

В следующую секунду казачий внедорожник вдруг сильно тряхнуло на кочке, а потом произошло разом несколько событий.

Во-первых, Павловск в небесах неожиданно сверкнул ярко-красным, будто там взорвали невообразимо мощную световую гранату.

Во-вторых, сами небеса вдруг померкли на миг, а потом обратились в кроваво-красные, и закатное Солнце на горизонте за мгновение сжалось, стало маленьким, обратившись в карлика...

Будто мир перевернулся, и все его цвета теперь стали другими.

Над полями теперь струился странный красный свет, Шаманову даже подумалось, что на него самого какой-то невидимка нацепил очки со светофильтром, или что он просто-напросто провалился в ад...

— Gnosticus Liberator Venit! — прогремел в ушах Шаманова неотмирный глас.

Акалу уже ничего не понимал, всё было, как в дурном сне...

Но его сейчас не интересовало ничего, кроме Любы.