Я кивнул и отхлебнул отличнейшего пшеничного пива, и только потом ответил:

— Это само собой. Я погашу все ваши расходы, Симон. Сколько я вам должен?

— Дверь, украденный Царем кинжал, разбитая его Величеством колба, простреленный вашей подружкой пол, да еще и изгнание тонкоматериальной сущности, — подсчитал алхимик, — Итого девяносто восемь тысяч рублей. Но еще я должен буду теперь заплатить казаку, который сторожит лавку, пока мы тут сидим. Плюс еще мне за беспокойство и лишние хлопоты. Так что округляем до ста тысяч.

— Я дам вам двести, — пообещал я алхимику, — Если вы только согласитесь на меня работать…

— Да хватит болтать о своем бабле, — неожиданно резко потребовал Шаманов, — Разве вы не видите — ей плохо, она умирает! Ей нужен целитель, а мы тут сидим и дуем пиво.

Я с удивлением взглянул на эскимоса.

Шаманов и сам выглядел не очень. Заляпаный кровью мундир ему пришлось оставить в лавке алхимика, так что он был в одной серой сорочке.

Нанесенная вампиршей рана на горле Акалу, видимо, была магической, поэтому до сих пор так до конца и не регенерировала. Даже сейчас можно было рассмотреть на шее у эскимоса алые отпечатки зубов Кровопийциной. А еще Шаманов до сих пор был бледен, как смерть.

Но собственное состояние сейчас его почему-то мало заботило, волновался Шаманов как раз о той, кто прокусила ему шею.

Вампирша была вся в крови, испачканное платье она прикрывала своей серой шалью. Кровопийцина все еще кашляла, хотя рана в грудине у девушки давно регенерировала.

— Ей нужно к целителю! — снова потребовал Шаманов.

— Она вообще-то двадцать минут назад пыталась тебя убить, — напомнил я эскимосу, — Так что ты выбрал странный предмет для заботы, Акалу.

— Я тебе не предмет, Нагибин, — произнесла со зловещей хрипотцой Кровопийцина, но тут же закашлялась.

— У вас все еще идет кровь изо рта, графиня? — совсем перепугался Шаманов, — Покажите, прошу вас!

Шаманов схватил платок, в который девушка кашляла, крови на нем не оказалось.

— Отвянь, — вяло послала эскимоса вампирша, — Я в порядке. И я тебе никакая не графиня. Когда мой клан уничтожили — у нас в России даже графов-то еще не было.

— Акалу, ты втюрился в вампирку? — заржал я, не выдержав, — Понравилось, как она тебе горло разорвала?

Вообще Кровопийцина была и правда хороша собой. Но мне лично после созерцания её в бою плотнее знакомиться с этой барышней уже совсем не хотелось.

— Я сейчас сам позвоню целителю… — заявил Шаманов.

С парнем явно происходило что-то не то, раньше он так на рога никогда не вставал и со мной не спорил.

— Ага, — ответил я, — Давай, вызвони нам сюда Кабаневичей с целителем. Хочешь, чтобы герцог Кабаневич узрел, что мы тут сидим в компании беглого Императора и еще двух преступников? Ты точно уверен, что Кабаневич не сдаст твою любимую кровососку Охранке, как только увидит наше сборище?