У меня почему-то возникло дурное предчувствие. Чтобы подавить это предчувствие, которое мне сейчас было ни к чему, я скорее прошел к раздаточной и набрал себе еды — овсянки с джемом, тостов с ветчиной, салат из креветок и томатный суп. Еще я взял себе большую кружку шоколада с перцем, сделанного по рецепту Инков, и только тогда прошел с полным подносом к столу, где меня ждали.

За этим столом все, видимо, уже позавтракали, но чисто для создания уютной атмосферы на нем стоял пузатый самовар и плетеная деревянная корзинка с баранками, обваленными в каком-то тмине и крупной морской соли.

Сестра, как и всегда, бросилась меня обнимать, как только увидела. Что было странно, учитывая, что расстались мы с ней вчера вечером, а ночью я спокойно спал, и никакая опасность мне не грозила. Но такие уж у Тани были манеры, ничего не поделаешь.

Я поставил поднос на стол и ответил на объятия сестрицы.

Таня была в таком же черном мундире, как и у меня. Мундир был совсем свежим, аж хрустел, когда я обнимал тельце Тани под ним. Еще на сестре были изящные туфельки без каблука, голубая сорочка и юбка, на мой взгляд, слишком короткая. А еще Таня зачем-то нацепила ту самую лицейскую фуражку…

— Фуражку сними, — прошептал я Тане, пока девушка целовала меня в щечку, — Её тут никто не носит.

— Но она мне нравится! — прошептала в ответ сестра, — И я не нашла ни Малого, ни вампирки. Мы с Пушкиным обшарили все вокруг отеля, как ты и приказал, но никаких следов нашего Государя и его прислужницы не обнаружили.

— Это ожидаемо, — тихонько усмехнулся я, — Но ты все хорошо сделала, Таня. Просто этот ублюдок уже давно оттуда свалил. Кстати, Шаманов скоро к нам вернется.

— Ура! — искренне обрадовалась Таня, хотя она даже ни разу в жизни не видела Шаманова и знала его только по моим рассказам.

Я осторожно отстранил от себя сестрицу.

— Рад вас видеть, графиня дю Нор.

Принцесса выглядела целой и даже отдохнувшей, но вид у девушки был каким-то странно скучающим. Раньше я её такой не видел. Небось, обиделась на меня, что я чуть не убил её в процессе своих многоходовочек.

Лада была в лицейском черном мундире, шеврон которого украшала Роза ветров — герб клана дю Нор, представительницей которого принцесса и притворялась.

Девушка встала со стула и неспешно подала мне руку для поцелуя:

— Я тоже рада, барон.

Говорила она как-то странно холодно. Ну точно обиделась, тут к гадалке не ходи.

Следом за принцессой встал сидевший тут же за столом её телохранитель Громовищин, он протянул мне руку.

Когда я эту руку ему пожал — Громовищин чуть не переломал мне все пальцы. В глазах телохранителя как будто сверкало презрение ко мне, или даже злоба…