4 сентября 2022 года

Российская Империя, Павловск

Павловская тюрьма

20:02

Чен вроде потерял сознание от боли, но ему плеснули в лицо ледяной водой.

От этого он пришел в себя, боль тут же вернулась. Кожа Чена, когда-то плотно покрытая татуировками, а сейчас местами содранная до мяса, а местами залитая кровью, уже не болела. Она просто ощущалась, как нечто постороннее и чужое, как будто кости и органы Чена пихнули в холщовый мешок.

Зато болело все под кожей, каждый орган гнал в мозг импульсы страдания и крики о помощи.

Но Чен был привычен к такому. Триада не боится боли, как орел не боится высоты. Боль — нормальное состояние мужчины и воина.

Чен был в каком-то подвале, его мучили здесь уже почти час. Он был раздет до пояса, верхняя часть его тела была избита кнутом до состояния кровавой каши. Руки ему связали над головой, а его самого подвесили в полуметре над полом на крюке, зацепленном за связанные руки.

Когда Чен потерял сознание от последнего удара по ребрам, в этом подземном помещении, освещенном тусклой лампой, с ним были только двое. Первый — какой-то молодой барчук, с погонами полковника и сидящим соколом на шевроне мундира. Второй — палач, избивавший его кнутом, этот был без погон и гербов, зато носил на голове черную мешковину, скрывавшую его лицо.

Но сейчас в помещении вдруг запахло дорогими дамскими духами, появились еще двое. Одной из пришедших сюда была молодая девушка с длинными каштановыми волосами — поверх черного платья на ней был накинут черный же гражданский мундир. Мундир был расстегнут, глубокое декольте девушки украшал золотой кулон, изображавший пылающий шар магии.

Четвертым человеком был какой-то мрачный мужик благородного вида, у этого на синем гражданском мундире был небольшой серебряный значок в форме свернутого каната.

Девушка держала в руках планшет и читала показания Чена, записанные полковником.

— Это правда? — нахмурилась девушка, оторвавшись от экрана и глянув на Чена, — Ты же врешь, собака.

Чен плюнул на пол кровью, потом ответил:

— Не вру. Все так, как я сказал.

— Да он не может врать, госпожа канцлер, — влез палач, лицо которого скрывал черный мешок с прорезями для глаз и рта, — Я его полчаса обрабатывал. После такого никто врать не сможет, даже китаец. У меня даже немые говорят, госпожа канцлер, и всегда только правду.

— Ну не знаю… — задумчиво протянула канцлер Империи, — Вот это все сейчас очень некстати. И породит кучу проблем.

Чен уже понял, что эта барышня — канцлер Жаросветова.

Жаросветова рассеянно глянула на полковника, тот тут же вытянулся по стойке смирно и доложил: