— Все показания китайца записаны верно, Ваше Высочество. И в разговоре с моим другом Палачевским никто не способен солгать. Это на самом деле так. Кроме того, китаец на самом деле знаком с триадами, убившими Александра-Николая Багатур-Буланова, родича Государя. Он про них знает даже больше нас. Я проверил информацию…

— Ну не знаю… — девушка уставилась на Чена, — Вижу, что вы его не били по лицу. Да и штаны с него не сняли. Ну-ка, дайте мне…

Жаросветова протянула руку к громадному длинному кнуту палача. В следующую секунду в воздухе вдруг метнулся сполох кислотно-красной магии, канцлер ойкнула и отдернула свою ручку с наманикюренным ногтями.

Владелец кнута, пытавший Чена, расхохотался, но уже через мгновение спохватился и отвесил канцлеру поясной поклон:

— Простите мое веселье, госпожа канцлер. Но этот кнут не для вас. Это древний артефакт клана Палачевских, им только мы можем пользоваться. Но я вас уверяю, что кнут зачарован надежно, он причиняет боль, которая раз в сто сильнее обычной. Такого никто не выдержит, даже китайский бандит. А что касается лица и штанов узкоглазого… Слушайте, ну я так не работаю, Это непрофессионально. Вам же нужен этот китаец живым, чтобы его повесить? Вот я и делаю свою работу аккуратно. Аккуратно, но профессионально…

— Ну ладно, хватит, — перебила канцлер, потирая обожженную кнутом руку, — Головин, идите сюда. Вы сейчас дадите подписку о неразглашении. Просто приложите палец к планшету.

Благообразный магократ с готовностью приложил палец к экрану устройства, после этого Жаросветова сунула планшет ему в руки:

— Читайте. А потом идите к китайцу и залезьте ему в голову. И сообщите, правду ли он сказал.

На минуту повисла тишина, Чен даже услышал, как падают на пол капли крови, сочившиеся из его раскуроченного тела.

Своих счастливых татуировок Чен теперь точно лишился, вместе с кожей. Но ничего, он им отомстит. Он убьет по десять врагов-лаоваев за каждую уничтоженную татуировку.

Головин прочитал показания, нервно дернул головой, потом подошел к Чену.

— Высоко, опустите его, — потребовал Головин.

Палачевский покрутил рукоять на стене, цепь, на которую был подвешен Чен, спустилась чуть ниже.

— Ага, хватит, — распорядился Головин.

Он коснулся головы Чена, в воздухе метнулась темно-синяя вспышка. Ощущения были такими, как будто Чена кто-то шарахнул по башке деревянной дубиной, а потом вылил из его мозга все мысли.

На мгновение Чен даже забыл, как его зовут. Но уже через секунду память вернулась. Вот только Чен ощутил, что его память была скопирована и вся теперь оказалась у Головина в мозгу.