К ресторану «Noma», располагавшемуся на привокзальной площади Царского Села, мы подошли около одиннадцати вечера.

Название ресторана, насколько я понял, представляло собой сокращение выражения «Norsk mat», что переводилось на русский просто, как «норвежская кухня». Несмотря на незатейливое название, ресторан вроде как считался одним из лучших в Царском селе. Но кулинария меня сейчас мало волновала, а вот тот факт, что работал ресторан круглосуточно, был очень кстати.

Огромная площадь возле Царскосельского вокзала выглядела вполне себе пристойно — её окружали циклопические дома, выстроенные в духе классицизма, каждый этажей по двадцать, сама площадь представляла собой большей частью шоссейную развязку, среди которой попадались пешеходные островки, засаженные цветами и каштанами. В центре площади торчал очередной памятник Императору Павлу I Вечному, вроде бы установленный еще по случаю победы на турками.

Но несмотря на столичный пейзаж площади, сейчас уже почти наступила ночь, зажглись питаемые солярисом старинные фонари, а возле вокзала потихоньку начинался какой-то нездоровый движ.

На лавке среди кустов человек пять лицеистов распивали шампанское в компании барышень, судя по одежде — элитных блядей. По шоссейной развязке гоняли, бешено дрифтуя, двое стритрейсеров, один на пежо, другой на какой-то отечественной тачке производства клана Бегуновых.

Судя по тому, что казаки, дежурившие возле памятника Павлу Первому, не обращали на гонщиков никакого внимания, стритрейсеры были явно магократами.

В стеклянной сирийской шаверме возле вокзала тем временем собрались какие-то турки в чалмах и курили кальяны. Судя по дорогим тачкам, запаркованным у шавермы, турки приехали сюда не просто так, а обкашлять некие серьезные и таинственные вопросы.

Перед тем, как зайти в «Ному», я еще раз внимательно оглядел площадь и в целом остался доволен. Диспозиция хорошая, все-таки не зря я выбрал именно это место для спецоперации с Малым. Норвежский ресторан располагался в стороне от вокзала, на противоположной стороне площади, тротуар перед «Номой» был широким, а сам ресторан прикрывали высокие каштаны. Это меня тоже более чем устраивало.

Швейцар в алом мундире распахнул перед нами дверь, мы с Шамановым решительно вошли в ресторан.

И я, и Акалу оба были в одинаковых серых мундирах и черных дорожных плащах с капюшонами. Палить свои гербы нам этой ночью было никак нельзя, а вот скрыть лица капюшонами будет очень кстати, если возникнет такая необходимость.

Швейцар было потянулся к моим ключам от каршерингового авто, которые я все еще вертел в руках, но я осадил его: