Я наконец отошел от шока и вроде даже обрел способность действовать.

— Слышь, Ходжа Насреддин, саблей не маши, — потребовал я от араба и быстро подошел к Тане, — Собственно, объяснитесь. Что вообще происходит? Какой к лешему Петя? Мой брат Петя погиб четыре года назад на Османской войне. И вот этот хрен, хоть и похож на меня, но моим братом быть никак не может, чисто по возрасту. Он четыре года назад был еще ребенком и на войну поехать ну никак не мог. А еще он живой, а мой брат мертв по всем документам…

— Не совсем так, барон, — мягко произнес стоявший рядом поп, копаясь в своем смартфоне, — Точнее говоря, совсем не так. Дело в том, что вашего брата не отпевали, так что юридически он живой…

Поп показал мне экран смартфона, на котором была открыта какая-то церковная база данных. Я скользнул глазами по документу, увенчанному золотым крестом — эмблемой Русской Церкви:

«… Нагибин Петр Петрович… Пропал без вести: октябрь 2018 года…»

Дата рождения Петра Петровича Нагибина в точности совпадала с моей собственной.

— Бред, — отрезал я, — Ну ладно, предположим, что он и правда пропал без вести, а не сдох. А теперь вернулся. Но если он мой близнец — как он мог пойти на войну, он же был еще ребенком, как и я тогда, кстати…

Поп молча проскролил экран выше и снова продемонстрировал мне:

«Достиг совершеннолетия: 2017 год

Аномальное ранняя инициация…»

— У Пети ведь и правда рано проснулась магия, мы все были удивлены… — жалобно пробормотала Таня, — Даже я помню, хотя была еще совсем крошкой. А папа почему-то все время злился на Петю, они страшно ругались. Вот Петя и убежал на войну. А в армию его взяли, ведь после пробуждения магии аристо считается уже соверщеннолетним…

— Ладно, — выдохнул я, — Окей. Но какого хрена мне никто не говорил, что мой брат — близнец?

Все тут же уставились на меня, поп с удивлением, Петя презрительно, а Таня с жалостью.

Вот блин. Вот это я сказанул, конечно. Я же барчук Нагибин, я рос вместе с этим Петей, так что я естественно должен был и так знать, что он мой близнец.

Я прокашлялся:

— Кхе-кхе… Я имею в виду — почему он мой старший брат-то? Мы же близнецы.

— Но он же родился первым, — осторожно произнес поп, — Это записано в церковной метрике. А наследник всегда один, баронет. Только старший сын наследует.

Чего? Баронет? Это когда я успел стать баронетом, я же только что был бароном?

Через мгновение я осознал, что имеет в виду батюшка, и вот тогда меня уже совсем переклинило. Получается, что я за одну секунду стал никем, а мое поместье, мое старшинство в клане и даже моя невеста принадлежат вот этому неизвестно откуда вылезшему ублюдку…