Отец Головиной тем временем сорвал золотой знак с мундира Пети, Петя не сопротивлялся. Старший Головин уставился на этот знак с такой яростью, как будто тот был самим сатаной.

В глазах у отца Головиной стояли слезы, толпа замерла, наблюдая за этой мелодрамой.

— Мразь, — выдавил из себя Аксентий Венедиктович, — Мразь! Я выдал свою дочь за вора. Ты украл диадему, и ты положил её на голову моей дочери. Моей. Дочери! Какой позор, Господи, какой позор… Я выдал дочь за лжеца, вора и хуже того… за нищего! Ты же не служил никакому бею, падаль, не служил! Отвечай…

— Нет, я служил бею, — пожал плечами Петя, — Вот только обычным телохранителем, я охранял его жен и наложниц. И платил мне бей немного, тут признаюсь…

Судя по залатанным штанам Пети, платил ему бей разве что едой или теми же наложницами, но никак не деньгами.

— Какой у тебя ранг? — завизжал Старший Головин, — Какой у тебя на самом деле ранг, ублюдок?

— Это вас не касается, — ответил Петя в своей обычной холодно-аутичной манере.

Вот чего у моего брата было не отнять, так это самообладания.

Он филигранно провел всех в церкви, да и сейчас явно боялся, но свои чувства скрывал. Я даже им восхитился. Точно Нагибинская порода! Только у моего брата Нагибинская дерзость вылилась в какую-то уж совсем запредельную отмороженность. Он, пожалуй, даже слишком Нагибин…

— Папа, ты сам можешь легко узнать, какой у него ранг, — наконец присоединилась к разборке Головина, расстроенной поведением своего жениха она не выглядела, — Мы же Головины. Мы можем читать мысли, если ты забыл.

— Я не дам никому читать мои мысли, — строго произнес Петя, — Клянусь, я убью любого, кто полезет мне в голову.

А вот теперь это уже не пустая болтовня.

Я всмотрелся в синие глаза брата и понял, что тот настроен решительно. Судя по всему, Пете было, что скрывать. И речь шла о чем-то посерьезнее, чем ограбленная ювелирка или обман отца невесты.

— Нет, это я тебя убью, — прошипел Головин, его глаза налились кровью, натурально, как у быка.

— Нет нужды никого убивать, господа, — как всегда с издевкой произнес князь Глубина, подходя ближе к Пете, — Я его и так насквозь вижу, барон. У вашего зятя второй ранг. А еще критическое повреждение корня, нижней чакры. Так что он даже полноценно колдовать не может. И никогда не сможет. Он инвалид, думаю, что это последствия войны. Такое бывает, если магу повредили чакру потоком чистой магии.

Петя не стал это отрицать, просто презрительно зыркнул на Глубину.

— Что? — взревел Старший Головин, а потом схватился за волосы, буквально, — То есть я выдал дочку замуж еще и за неодаренного? Господи…