Викинги-маги, ритуально сражаясь друг с другом, каким-то образом тонко настроили магию, сделав дуэли её неотъемлемой частью, потому дуэли и обрели свое высокое значение и сохраняют его до сих пор.

Так что сражение на дуэли можно уподобить игре с четко определенными правилами. Вот только эти правила установлены волей Первых Магов и самой магии, а ставка в этой игре — человеческая жизнь…»

Владимир Соловьев, «Liber Magocratiae», том IV

Дуэли мы решили провести на Парнасе.

Не на греческом, конечно, просто так называлась гора, торчавшая посреди Александровского парка. Место было традиционным для дуэлей, по словам Глубины на этой горе обожали драться лицеисты, причем десятки из них на ней же и померли.

Парнас был ярусным, чем напоминал какую-то земляную ацтекскую пирамиду, но невысоким, ниже растущих рядом тополей, которые и укрывали гору от посторонних взглядов.

Однако сломать себе шею, упав с вершины вниз, было вполне себе возможно.

Для меня это было особенно актуально, учитывая, что драться мне предстояло с Громовищиным. А Громовищин мало того что имел запредельный восемнадцатый ранг, так еще и умел фигачить громовыми атаками, поэтому я был уверен, что он собьет меня вниз первой же звуковой волной.

А потом спрыгнет на меня сверху и добьет, ибо это все-таки была дуэль, а не игра в Царя Горы, так что проигравшего здесь убивали, а не просто сталкивали вниз.

Утешало только то, что если это и произойдет — то очень скоро, долго переживать мне не придется. Идти до Парнаса оказалось недалеко, мы добрались до него минут за пять, еще минута потребовалась, чтобы влезть не вершину.

На плоскую верхушку Парнаса, где мы и собирались начать дуэль, поднялись не все. Следуя традиции и ритуалу, туда влез лишь я, мой соперник Громовищин, барышни, за которых мы и дрались, а еще Аксентий Венедиктович.

Баронесса Головина играла роль моего секунданта, моя жена Лада — секунданта Громовищина, а Старший Головин был третьим, формально нейтральным секундантом, ибо правила местных дуэлей требовали именно трех свидетелей.

Все остальные остались у подножия холма, чтобы оттуда наблюдать за боем.

Громовищин, как и всегда перед битвой, набычился, его глаза медленно наливались кровью. Серьезный противник, с такими мне еще сражаться не приходилось.

— Я не хочу тебя убивать, Громовищин, — честно пояснил я.

— Так тебе и не придется, потому что я тебя раскурочу, — процедил в ответ мой соперник, разминая свои кулаки-наковальни.

— Да, да. Убей моего мужа! — потребовала от телохранителя младшая Лада, — Я хочу стать вдовой, мне вообще очень идет черное. Уже предвкушаю, как надену траур. Ией будет очень больно. То есть мне.