Я быстро осмотрел свой мундир, на этот раз он мало пострадал во время битвы, разве что колени в земле, да рукав в крови. Но это некритично, может будет и отчистить.

Потом я глянул на девицу Кабаневич:

— Вы вообще кто, герцогиня?

— Я Тома. Младшая сестра Таи.

— Очень хорошо, Тома. Я вас вызову, когда мне нужно будет назад в Царское. А теперь летите.

Девица еще некоторое время похлопала глазами, но осознав, что продолжения беседы не будет, действительно исчезла в голубых сполохах магии.

Я осмотрелся — площадь перед собором была полна людей. Агенты Охранки среди них наверняка были, ну да и плевать. За мной же все равно Охранка не следит, как я надеялся, по крайней мере. Да и сесть на хвост Кабаневичам, которые умеют телепортироваться — задачка, которая не по зубам даже Охранке.

И в любом случае сейчас надо действовать быстро. Счет шел на часы, или даже на минуты. Собственно, я был удивлен, почему Охранка до сих пор не расколола Корень-Зрищина. Судя по всему, у них там что-то пошло не так…

Через пару минут я уже вошел в роскошный вестибюль гостиницы «Астория» и прошествовал к стойке портье:

— Меня ожидает нойон Батый.

— Да, да. Проходите, пожалуйста. Двести двадцать второй номер.

Интересно, зачем Чен взял себе этот номер? Наверняка какой-то загон, связанный с красивыми цифрами, китайцы вроде такое обожают.

Поднявшись на второй этаж, я прошелся по коридору, отделанному дубом и толкнул нужную дверь, которая оказалась не заперта.

Китаец Чен, скрывавшийся под именем монгольского нойона Батыя, сидел на двуспальной кровати по пояс голый, какая-то юная красавица массировала ему спину, а сам Чен курил тонкую сигариллу и потягивал голландское ледяное пиво.

Неплохо устроился, что тут сказать. Я бы тоже так устроился, если бы мне просто так кто-то дал много денег.

— Входи, лаовай, — поприветствовал меня Чен, — Входи, мы уже закончили. Но если бы ты вошел десятью минутами раньше — клянусь, я бы разрубил тебя пополам.

Меч Чена стоял в ножнах, прислоненный к кровати, пистолет в кобуре лежал рядом на тумбочке.

Я не без удовольствия оглядел юную леди, развлекавшую китайца, та была совсем голой, её белье и шмот, видимо сорванные в порыве хорошо оплаченной страсти, валялись по всей комнате.

— Барышню отпусти, — посоветовал я, — Надо обкашлять важные вопросы.

— Вон, — приказал Чен девушке.

Та пробормотала что-то по-французски, Чен достал из кармана висевшего на стуле пиджака бумажник и швырнул барышне пятьдесят рублей.

— Не много ли? — усомнился я.

— Нет. Её обучали искусству любви в Париже, и она на самом деле многому научилась и честно отработала, — заверил меня китаец.