Толпа, судя по всему, тоже не поверила заявлению адъютанта, но негодовать не стала, потому что на Чена тут всем было насрать — с моста послышались крики одобрения, кто-то громко заржал.

— Так его, этого узкоглазого убийцу! — басовито проорал пьяный купец, потрясая кулаком.

Я же в очередной раз подумал, что Павел Стальной ходит по тонкому льду. Сначала погромы, потом война в Желтороссии, а теперь еще и прилюдные казни… Эдак народ привыкнет к кровопролитию и захочет сам проливать кровь. А когда он такого захочет — его уже хрен остановишь или возьмешь под контроль.

— Кто этот ублюдок с микрофоном? — спросил я принцессу.

— Адъютант Соколова… — ответила девушка, — Вроде бы барон Картечкин.

Барон Картечкин тем временем поднес к глазам бумагу и стал зачитывать в микрофон приговор:

— Чен Тян, боярский сын, приговаривается Его Императорским Величеством Павлом Вторым Стальным к смертной казни через повешение за антигосударственный заговор и покушение…

Чайка на плече у Соколова громко вскрикнула и захлопала крыльями, Шеф Охранки жестом остановил адъютанта, а потом приказал:

— Потом зачитаешь, всем сразу. Нечего терять время. Давай всех в петлю.

Я стоял достаточно близко, чтобы услышать приказ Соколова, а вот толпа этого приказа не слышала, так что недовольно забухтела, недовольная задержкой и тем, что им не зачитали все преступления Чена.

— Правильно! — заорал пьяный купец, приложив руки ко рту на манер рупора, — Делу время, потехе час! Мы сюда пришли не слова слушать, а глядеть, как китайчик закачается в петле!

Этот быдлан меня раздражал все больше. А вообще с ним что-то не так — купец был единственным купцом из нашей VIP-ложи, кто почему-то не снимал происходящее на смартфон. Может он просто бухой, а может казнь за него снимает вот эта девка рядом с ним — его жена, а может…

Впрочем, тут было много странного. Самым странным было поведение Соколова. Павел Стальной явно хотел, чтобы Соколов устроил хороший кровавый спектакль для публики, чтобы он выдал зрелище в духе Древнего Рима. Но Шеф Охранки вместо этого нервничал, торопился и комкал весь ход казни.

Соколов как будто чего-то ждал, как и я… Вот это мне очень сильно не понравилось.

Чена тем временем втащили на эшафот. Поп было сунулся к Чену, но Чен выругался по-китайски и плюнул батюшке в лицо. В ответ на это сержанты-тюремщики повалили Чена на эшафот, для порядка несильно поизбивали его ногами, а потом накинули триаде на шею петлю.

Толпа разразилась чистой яростью и дистиллированной ксенофобией:

— Нехристь! Ублюдок! На тот свет его! Отправьте бандита в ад!