— Пора. Приступаем.
Полковник, видимо служивший адъютантом Соколова, козырнул и бросился к грузовику. Палач встал с травы, на которой он сидел, затушил папиросу и вяло размял затекшие ноги.
— Не прошло и полгода, — нервно выругалась Маша.
Я же достал смартфон и отправил корешам одно единственное слово:
ПОГНАЛИ
Глава 144 — Стальной удар Стального Императора
«…Кто уничтожит Крокодила?
Чья рука накажет Ящера?
На чьем мече кровь его?
Чьи сапоги из кожи чешуйчатого поедателя?
У кого на колу морда пожирателя Солнца?
На это ведающий так отвечает:
Падет Ящер от руки ЗНАЮЩЕГО ОСВОБОДИТЕЛЯ,
И облик того ОСВОБОДИТЕЛЯ ужасен.
Ибо рожден не женщиной,
Но железным мужем,
И лёд в сердце его, и фекалии в глазах его,
И лыса голова его, и одежды воина он носит с рождения…»
Неидентифицированная сага, известна только по цитатам Псевдо-Аркариуса
Двери автозака наконец открылись, первыми оттуда вылезли двое тюремщиков-сержантов в голубых мундирах. Потом из грузовика извлекли Чена — точнее говоря, то, что осталось от Чена.
Китаец выглядел просто ужасно — его лицо все было покрыто свежими розовыми рубцами, один глаз заплыл так, что было непонятно, остался ли там глаз вообще. Чен едва стоял на ногах, одет он был в серую тюремную робу с номером на спине. Руки у триады были связаны за спиной.
Адъютант Соколова прокашлялся, один из бойцов подал ему беспроводной микрофон, другой — какие-то бумаги. Адъютант включил микрофон, расставленные у стен Петропавловки мощные колонки издали оглушительный скрип, разнесшийся над Невой.
Толпа на мосту и на набережной ахнула и заметалась, но потом тут же притихла.
Оглянувшись на секунду, я увидел, что набережная вся сияет огоньками смартфонов, их было столько, что набережная сейчас напоминала звездное небо. Не снимали на смартфоны только журналисты, ибо у этих были мощные видеокамеры.
Мда… Чем бы ни закончилась сегодняшняя казнь — я точно сегодня стану знаменитостью и героем мемов. Главное, чтобы не мертвым героем.
— Не подумайте ничего плохого, дамы и господа, — проговорил в микрофон полковник-адъютант Соколова, и его голос разнесся по всему Центральному кварталу, — Этот китаец сам себя покалечил, вот почему он так выглядит. Это не наша работа. Китаец просто бился головой об стенку в камере, он пытался покончить с собой.
Я поморщился — и от оглушительно громкого голоса из колонок, и от содержания фразы. Вообще, я никогда не любил стоять в первых рядах — ни на концертах, ни на казнях. В первых рядах обычно слишком громко долбит, у меня от такого начинает башка болеть.
Что же касается заявления полковника, то оно очевидно было просто ложью. Ибо когда человек выходит из автозака весь раскуроченный — тут не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться, кто его избил.