— Тебя подменили тридцать первого августа! — ахнула моя сестра Таня, — А я ведь догадывалась, я почувствовала еще тогда…
Я развел руками:
— Да, Таня. Всё именно так. Но я правда тебя люблю и считаю своей сестрой. Проблемы? Я, честно говоря, не вижу тут проблем…
Таня, видимо, тоже не видела здесь проблем, потому что она вдруг ойкнула, а потом бросилась ко мне обниматься в своей обычной манере. Мне даже пришлось встать со стула, чтобы ответить на объятия сестрицы. Таня осыпала меня своими горячими поцелуями, её волосы забились мне аж в нос…
— Да-да, я тебя тоже люблю, сестричка, — пробормотал я, — Хоть я и не тот Нагибин, которого ты знала. Но я Нагибин. Просто другой.
— Да, ты мой братик… — заявила Таня, — А кем ты был в своем родном мире?
— А вот это тебе не понравится, Таня…
— Думаю, раз Таня — на самом деле не твоя родная сестра, то вам не следует так часто и страстно обжиматься, — процедила Маша.
Пожалуй, она права. Я мягко отстранил от себя Таню, потом снова сел за стол и потребовал у Корень-Зрищина:
— Продолжай.
Корень-Зрищин соединил вместе пальцы своих рук, потом уставился на них и задумчиво продолжил:
— Полагаю, что вы и сами уже догадались, барон. Вы с детства были предназначены стать священной жертвой для призыва Либератора. Вот почему ваш отец и ваш дядя проводили над вами определенные ритуалы, часто пугающие… Они готовили ваше тело и вашу душу. Готовили вашу физическую форму к тому, чтобы оно стало сосудом для попаданца из другого мира. Это было частью Плана Пылающей Колесницы…
— Так, стоп, — перебил я, — Вы говорите, что меня готовили к этому с детства. Но не с рождения, я прав? Изначально священной жертвой должен был стать Петя? Вот почему отец его не любил. Наш отец просто пытался отстраниться от Пети, чтобы легче было потом принести его в жертву. А меня отец, наоборот, считал своим преемником и наследником. А Петю — просто мясом для убоя. Я прав?
— Именно так, барон, — подтвердил Корень-Зрищин, — Изначально священной жертвой должен был стать ваш брат Петя. Он считался старшим сыном, а жертвоприношение требует отдать именно старшего ребенка. Но ваш брат Петя убежал…
— И правильно сделал! — неожиданно закричал Петя, в глазах у парня стояли слёзы, — Правильно! Теперь я понимаю, почему отец так ко мне относился. Он меня растил на убой, как бычка на бойне. Но я порушил все ваши планы, сбежав на войну, а потом попав в плен! О, Господи…
Петя впервые на моей памяти потерял самообладание, судя по всему, мой брат сейчас по новому взглянул на свою собственную жизнь, а может даже простил нашего отца. Ну или наоборот — возненавидел его еще больше…