Из-за шпиля тем временем вылез прятавшийся за ним поп. Батюшка выглядел непострадавшим, а смотрел на меня сурово.

— Что ты такое? — поинтересовался священник.

— Я следующий Император России, — представился я, а потом распорядился, — Попа не трогать. Мы ж не беспредельщики. Пусть уходит, если, конечно, найдет путь, как отсюда уйти. Моста, если что, больше нет, отче.

— Вижу, — ответствовал поп, — Но уходить не собираюсь. Ибо я видел не только разрушенный мост, но и Знамение…

— Что? Знамение?

Батюшка коснулся рукой торчавшего из земли шпиля.

— Знамение Божией силы, — пояснил поп, — Я говорил Его светлости Соколову, я всем им говорил… Нельзя убивать принцессу, это великий грех. И нападать на дриаду нельзя, она — создание Божие, сотворенное от начала мира! Но они не послушали, и вот кара на злодеев — сам собор уничтожил их, сам город вышел на битву с ними… Как это было у Шекспира, помните? «Бирнамский лес идёт на Дунсинан». Сами основы мира вопиют против нарушения порядка вещей! А я еще не верил, что на троне самозванец… Но выходит, правду болтали в народе… Горе нам за пороки наши! Ублюдок на троне! Так что я не уйду, господин, а останусь и помогу.

— Ну наконец-то, хоть кто-то поверил, что трон занят узурпатором! — одобрил я речи священника, — А что касается помощи… Вы можете помочь. Где принцесса и остальные приговоренные?

— Не знаю, — поп мотнул головой и мрачно глянул на груду металла, оставшуюся от эшафота.

— Вот леший… — я испугался, выругался, а потом стал расшвыривать металлолом.

Чена я нашёл почти сразу, он был без сознания, весь в крови, но руки-ноги и голова на месте.

Я поднёс китайца к своему громадному уху — тот еще дышал. Но так слабо, что расслышать его дыхание я смог лишь благодаря своему нечеловечески чуткому слуху.

— Звони Кабаневичам! — потребовал я, осторожно передавая Чена барону Чумновскому, — Путь Тая резко вернется сюда и заберет Чена к целителю. Он мне нужен живым. А если Тая не придет — я перестану считать Кабаневичей союзниками, клянусь… Их привычка сваливать в самый неподходящий момент у меня уже в зубах навязла.

Я продолжил копаться в раскуроченном эшафоте, но нашёл только разрезанного пополам Корень-Зрищина и двух мертвых тюремщиков.

И никаких следов принцессы. И Соколов делся неизвестно куда, вместе со своим адъютантом.

От клетки, в которой держали Проходова, осталась только древесная пыль, но сам Проходов тоже растворился в неизвестном направлении.

У моих ног тем временем началось какое-то копошение. Потом я услышал веселый голос Тани:

— Смотри кого поймали!