Дриады вдруг замолчали, все трое разом. Повисла тишина, только слышен был треск — это все еще горел расстрелянный зажигательными снарядами луг.

Маша подбежала к Ладе, но других живых вокруг не было. С луга несло горелым мясом, он весь был завален трупами, которые теперь пылали…

Принцесса, конечно, хотела, чтобы её спасли, но не такой же ценой… Сколько людей здесь полегло сегодня.

— Надо валить! — крикнула Маша, указав на дриад.

Те вдруг развернулись, все трое. Черные глаза дриад смотрели на Машу и принцессу, пристально и не моргая.

Маша на всякий случай бросила на землю кинжал, потом упала на колени.

— Мы не воюем, — сказала Маша, пытаясь говорить спокойно, но голос у неё дрожал, — Мы не опасны.

Принцесса тоже встала на колени. Конечно, говорить с этими дикими дриадами было просто глупо. Они точно не понимают по-русски, они из десятого тысячелетия до нашей эры, тогда и русского языка-то не было. И никакого языка, из тех, которые знает принцесса.

Дриады продолжали просто стоять и смотреть. Они как будто зависли…

— Бежим, — предложила Маша.

Обе девушки встали и бросились бежать.

Лада перепрыгнула через труп милиционера, этот, видимо, погиб, как только дриады начали свою Песню. Бедняга. Помер в ужасе, даже не понимая, куда он попал, и что происходит.

А вот второго милиционера нигде видно не было. Судя по всему, он так и остался в древнем мире, в десятом тысячелетии до нашей эры. Принцесса надеялась, что парню повезет — у него же был пистолет. А с пистолетом он там станет успешным попаданцем — он сделается вождем, может даже жениться на той девушке, которой Маша подарила свой кинжал. Возможно, в племени его даже будут называть «Громовая палка»…

Девушки бежали вдоль берега, больше бежать тут было некуда, весь остальной луг пылал…

* * *

Российская Империя, Павловск

Павловский дворец

20:56

Павел Стальной лежал в постели, на пуховой перине и под верблюжьим одеялом. Но несмотря на одеяло, а также на то, что отопление было выкручено на максимум, он никак не мог согреться.

Его всего трясло от лихорадки, Государь смотрел на мраморную лепнину на потолке, и эта лепнина его почему-то невыносимо раздражала, как будто она и была причиной температуры и боли…

Павел Стальной ощущал, как внутри него растет нечто темное и мощное, готовое в любой момент родиться. И когда оно родится — он умрёт. Он чувствовал это, времени у него оставалось совсем мало…

Хлопнули двери, покрытые золотым орнаментом, по дорогому паркету застучали каблучки.

Канцлер Жаросветова подошла к постели Императора, приняв самый скорбный вид, как будто у неё на глазах только что перебили весь её клан.