— Ясно, — кивнул я, — Значит, разгуливать с переломанным носом — теперь моя новая норма. Ну и плевать. Глянь лучше, что с этим парнем…
Я указал на узника в железной маске, который все еще лежал на диване. Он слабо дышал и вроде даже иногда чуть ворочался — но с трудом и не приходя в сознание.
— Я его не пытался привести в чувство и вообще не трогал, — признался я, — Мы его достали в таком виде из каземата Петропавловки, так что подозреваю, что он под каким-то заклятием.
— Интересно… — Исцеляевский прошёл к дивану и кастанул на узника заклинание.
На этот раз целитель разглядывал потоки белой ауры минуты две, после этого он развеял заклинание и вздохнул. Потом он протянул руку к маске узника, но тут же с криком отдернул ладонь.
В воздух взметнулся сполох какой-то странной ауры, не имевшей нормального цвета и как будто состоявшей из чистой тьмы.
— Нате, глядите, — Исцелявский продемонстрировал мне свою ладонь, прожженную до мяса, но уже регенерировавшую, — Эту маску нельзя снять. Какая-то непонятная магия. Неодаренный бы даже сказал, что это черная магия. Но я такого не скажу, ибо знаю, что деление на черную и белую магию — это чушь собачья. Магия так не делится. Но конкретно вот в этой магии много тьмы, очень много…
Я не знаю, что это такое, Ваше Благородие. Но эта маска тянет из узника силы. Она же поддерживает в нём жизнь, но самого его заставляет находиться в овощном состоянии. И я ничего не могу сделать. Чтобы разобраться с этой хренью — нам нужен сам Владимир Соловьев минимум. Да и то, я не уверен, что даже он смог бы нам сказать, что это такое… Собственно, кто вообще этот несчастный?
Я многозначительно глянул на перса, тот верно понял мой намек и тут же отошёл вместе со своими телохранителями.
Я же подошёл ближе к Исцеляевскому и Кабаневичу, а потом тихо произнес:
— Ну… Это всего лишь моя догадка, господа. Но посудите сами — этого узника держали в главной тюрьме страны, в секретном каземате. И на лице у него маска. И его почему-то обрекли на заточение, а не убили. Так что мне кажется, что тут может быть только один вариант…
Я замолчал. Догадавшийся, о чём я толкую, Кабаневич ахнул, а не столь догадливый Исцеляевский азартно спросил:
— И какой же вариант? Кто этот человек, Ваше Благородие?
Я вздохнул:
— Этот человек — тот, чьи претензии на трон Российской Империи сильнее и моих, и Малого и изгнанника Михаила вместе взятых. Про самозванца на троне я уже даже не говорю. Это наш Государь, господа. Император Российской Империи собственной персоной — Павел Павлович, тот, кого прямо сейчас подменяет на троне Павел Стальной. И это создает большие проблемы. Не только для узурпатора, но и для меня… Вы меня понимаете?