— Ну, и куда ты меня притащил? — поинтересовался я у Кабаневича, закрывая окно на старинную почерневшую от времени задвижу и зябко ежась, — Я бы предпочел Гавайи, если честно. На крайняк — Адлер.

— Адлер слишком далеко, Ваше Благородие, — хохотнул Кабаневич, — А Гавайи — вообще французское владение. А здесь, хоть и холодно, но зато безопасно. Самозванец нас здесь никогда не найдет. Лучшее место, чтобы переждать гнев Павла Стального.

— Это, пожалуй, верно, — согласился я, — Так где мы? Архангельск? Что это за остров?

— Остров не имеет названия, барон, — пожал плечами Кабаневич, — Просто рыбацкая стоянка. И это не Архангельск, это Карелия. Северные шхеры Онежского озера, если быть точным. А на том берегу, за заливом — Кузиранта. Карельская деревня. А за ней кусок леса, хоть его сейчас и не видно…

— Чего? Кузиранта, Онежское озеро? — мне название деревни ничего не говорило, — Это типа рядом с Кижами?

— Мы севернее, барон, — пояснил Кабаневич, — Кижи на юге, довольно далеко…

— Ясно. Это земли вашего клана?

— В том-то и дело, что нет, — ухмыльнулся Кабаневич, — Официально это земли клана Меченосцевых. Но мы платим деревенскому старосте Кузиранты, чтобы хранить у него в деревне кое-какую икру, которую мы возим с Белого моря и… скажем так, не совсем соблюдаем при этом налоговое законодательство Империи и границы рыбного лова в Белом море. Так что староста и сельский пастор — наши люди, они у нас на довольствии.

И самозванец нас здесь искать не будет, поскольку формально это владение Меченосцевых. Да и наезжать на Меченосцевых Император не решится, это очень сильный и традиционно нейтральный клан. Так что здесь мы, повторюсь, в безопасности. Ближайшие сутки точно. Смартфоны по приказу герцога у всех ваших людей отобрали, чтобы нас нельзя было вычислить по местоположению.

— И где же мои люди? — спросил я.

— В деревне, конечно, — Кабаневич указал в сторону окна, на кучку домиков за заливом, — Мы разместили там всех выживших и пленных. Ну, тех, кого удалось эвакуировать из Петропавловки до солярис-бомбардировки…

Дверь комнаты тем временем деликатно приоткрылась.

— Входите, — предложил я.

В помещение вошла древняя старуха, в длинном сарафане, цветастом платке и шерстяных чунях.

Старуха первым делом перекрестилась на икону, потом отвесила мне поясной полкон.

— Это Анна Киприановна, — представил мне бабку Кабаневич, — Она не холопка, свободная женщина. Она здесь живёт, следит за рыбацким домиком.

— Здравствуйте, Анна Киприановна, — поприветствовал я старуху, — Я барон Нагибин. Благодарю вас за гостеприимство. Вы что ли из старообрядцев?