Я указал на медную икону на стене.

— Из поморов мы, — ответила старуха, певуче растягивая гласные, — А икона… Так то Святая Феодосия на ней, барин. Икона старая, от прадеда досталась.

— Понятно. А скажи, Анна Киприановна, почему у тебя тут так холодно? Натуральный дубак, хуже чем в казематах Петропавловки. Не мерзнешь?

— Холод хранит, — ухмыльнулась беззубым ртом старуха, — И не только рыбу, он и людей хранит… Вот знаешь, сколько мне лет, барин? Уже сто третий пошёл. А прожила я столько, потому что никогда в жизни печку до октября не топила…

— Это интересная позиция, — хмыкнул я, — Тем не менее, буду тебе очень благодарен, если ты сейчас затопишь. Я все-таки изнеженный и утонченный АРИСТО, так что жить в морозилке не привык. А уж если приготовишь мне пожрать — вообще буду тебе обязан по гроб жизни, мать. Ну и если у тебя есть еще одно одеяло…

— Все сделаем, барин, — ответила старуха, — Одеял полно, здесь же рыбаки ночуют. Правда, рыбаки здесь живут летом, сейчас не сезон. И ужин вам подам… Или завтрак, это уж как посмотреть.

Анна Киприановна еще раз поклонилась мне и вышла, бесшумно ступая своими меховыми чунями.

Я же повернулся к Исцеляевскому и указал ему на узника в маске:

— Как думаешь, сколько он еще проживет?

— Вообще без понятия, — развел руками целитель, — Сколько ему эта маска позволит — столько и проживёт…

— Слушай, а может дать ему воды? Или покормить?

Я прошёл к пластиковой бочке, рядом с которой лежал деревянный черпак. Попробовав воду, я убедился, что она питьевая. Черпанув воды, я приподнял голову узника, поднёс черпак к прорези в железной маске…

— Твою мать!

Деревянный черпак упал на пол и задымился. Его опалило сполохом темной магии, как и мою руку. Кожа на большом пальце у меня сгорела до мяса, вокруг моей раны уже металась аура, регенерируя…

Мда, похоже, от боли я совсем отвык. Но это и немудрено, в своей божественной, а потом и в железной форме я боли не чувствовал. Теперь же ко мне вернулись все прелести человеческого существования, включая боль.

— Судя по всему, напоить его не выйдет, — вздохнул я, — Разве что поставить ему питательную клизму или капельницу…

— Я бы не стал экспериментировать, если честно, — высказал свое авторитетное мнение Исцеляевский, — Нам тут нужен профессионал. Тот, кто разбирается в запретной магии. Владимир Соловьев, Псевдо-Аркариус или хотя бы комендант Петропавловки, который явно эту маску на Государя и надел.

— Угу, — мрачно согласился я, — Только вот Владимир Соловьев сидит в стазисе уже десять лет, комендантша Петропавловки сбежала и сейчас наверняка уже докладывает Павлу Стальному, а Псевдо-Аркариус вообще не факт, что существует…