Полётов поднялся с места, подвинул к себе стоявший рядом пустой стул, а потом ударил его мечом. Удар был столь быстрым, что мой глаз едва успел зафиксировать это движение — я скорее увидел просто синюю вспышку, чуть приправленную бело-голубой аурой самого Полётова.

Стул развалился на две ровные половинки. Кабаневич жадно глядел на меч, вцепившись от волнения руками в стол, пепел с его сигары сыпался прямо на дорогой костюм герцога, но Кабаневич сейчас этого не замечал.

— Ну что? — азартно спросил герцог, — Ну что, князь, НУ ЧТО?

— А ничего, — холодно ответил Полётов, снова садясь за столик, — Расплатитесь за стул, герцог. А меч не работает.

— То есть? — в страшном волнении воскликнул Кабаневич.

— Магии Рюрика нет, — объяснил Полётов, — Это просто волшебный меч. Но он пока еще не меч Рюрика.

Я деликатно прокашлялся:

— Кхм… Послушайте, Ваше Высочество, думаю, что вам повезло. Дело в том, что с вами за одним столом сейчас сидит как раз настоящий живой Рюрикович, то есть я. А Словенов, помнится, говорил мне, что этот меч — артефакт давно погибшего клана. Вот только у этого клана нашёлся потомок, и он сейчас перед вами. Дайте мне меч! По словам Словенова меч заработает в руках истинного Рюриковича — в моих руках.

Кабаневич аж покрылся потом от моего предложения, он глядел то на меня, то на Полётова и был так взволнован, что даже не решился влезть.

Полётов же тем временем задумчиво покачал меч в руке, потом взвесил его на ладони, а потом решительно протянул меч мне рукоятью вперёд:

— Попробуйте, барон.

Я взялся за странно ледяную рукоять, не веря своему счастью. А вдруг сработает? А вдруг я сейчас же обрету божественную мощь, стану героем из древних легенд, новым Рюриком? Вдруг я смогу пронзать этим мечом само время и пространство?

В таком случае никакой Полётов мне уже не понадобится, да я смогу послать его прямо сейчас, я всех смогу послать, дорога к трону и власти будет открыта…

Я и правда ощутил странную силу, исходящую от меча. Рукоять в моей руке была ледяной, от неё исходило нечто, и это нечто вливалось прямо в меня. Как будто в пиццерии вдруг стало холоднее и задули ледяные ветра времен викингов, как будто у меня открылась какая-то новая неведомая чакра.

И меч в моих руках засиял чистой благородной синевой Рюриковичей…

Полётов взял очередной жертвенный стул и поставил его передо мной:

— Ну? Чего вы ждёте, барон?

Я бы не сказал, что я был хорошим мечником, честно говоря, до этого самого момента я даже мечами-то особо и не сражался, предпочитая летучие маваши гери. Но моя рука и моя магическая душа Рюриковича сами вели меня.