— Передай, непременно передай, Нагибин, — яростно ответила Алёнка, — А еще передай, что мне известно о том, что происходит в Язвищинском урочище. И что того, что Полётов задумал провернуть восьмого сентября — не будет. Вместо этого Полётов умрёт. В этот же день.

— У меня иные планы, — холодно заметил Полётов.

Алёнка вновь расхохоталась, как безумная:

— Я так и знала, что ты там, князь! Я слышу, как трепещет твоя жалкая душонка! Страшно? Не говори потом, что тебя не предупреждали, Полётов.

— Да нет, мне не страшно, — ответил Полётов, все также сухо, — Я не привык бояться женщин. Тем более — мусаров из Охранного Отделения. Скажите мне, Алёна, Павел Стальной знает о ваших угрозах мне?

— А какое это имеет значение? — в ярости прокричала Алёна, — Павел Стальной уже труп! Ты отлично знаешь, что его уже можно не учитывать в планах.

— Вот когда Его Величество помрёт, а я в его скорой смерти не сомневаюсь — тогда и приходите с вашими угрозами, — строго произнёс Полётов, — А до тех пор — вы всего лишь Шеф Охранного Отделения, и не вам на меня гавкать. Я предложил вам мои условия, Алёна — вы отказались. Так что пеняйте теперь на себя…

Предложил условия? Вот это уже интересно. Мне было очевидно, что тут заваривалась какая-то серьезная каша. Алёнка, либералы и Павел Стальной вели какие-то сложные и трудные переговоры. Я пока что с трудом понимал, что вообще происходит, но надеялся не упустить своего в любом случае.

— И вот еще что, — добавил Полётов, — Вы не совсем понимаете, с чем вы связались, Алёна.

— Всё я понимаю! — разозлилась Алёнка, — Я тебя растопчу, Полётов!

— Речь не обо мне, — спокойно ответил Великий князь, — О вашей МОЩИ. Вы откусили больше, чем сможете проглотить, глупая девочка. Вам конец, проще говоря. И этот конец будет лютым.

— Время покажет, Полётов, — елейным голоском произнесла Алёнка.

— Алён, ты зачем вообще мне звонишь? — я решил, что пора бы мне уже взять инициативу в разговоре в свои руки, — Если ты хотела поругаться с Его Высочеством — то ему и звони.

— Я тебе звоню, Нагибин, — жестко проговорила Алёна, — А вопрос к тебе у меня конкретный — где мои деньги?

— Деньги? Что ты несёшь, милая?

— Несёшь ты, Нагибин, а не я, — не согласилась Алёнка, — И несёшь ты мне бабло. Должен нести. Половину от всех твоих доходов, забыл? Такая у нас была договорённость!

— Это договорённость касалась доходов с пилюль, верно, — согласился я, — И три тысячи рублей — половину поднятых мною денег с пилюль, я тебе выслал. А других доходов с пилюль у меня нет. Кроме того, боюсь, что я больше не нуждаюсь в защите от Охранного Отделения, так что эти наши договорённости уже не актуальны.