«Я пытаюсь предотвратить уничтожение человечества, тем самым иду против своего народа. Мне нет от этого выгоды».
«Как же…— не поверил булыжник. —А мысль, что ты станешь новым мессией? Что тебе будут поклоняться в поколениях, что твое имя не забудут никогда? Неужели тебя это не волнует?.. Ты мог бы стать могущественным повелителем нового царства Первопришедших, но вскорости твое имя исчезло бы из памяти миров: еще один из тьмы повелителей… Для тебя это мелко».
«Я поддержал людей из‑за моих друзей. Я не мог предать их!» — горячо возразил я.
«Ты не смог их предать, потому что в таком случае они бы отвернулись от тебя и ты бы вновь шал одиноким. А тебе давно опротивело одиночество. Тебе нужна компания, друзья. Тебе хочется чувствовать, что кто‑то нуждается в твоей помощи. Значит, ты опять совершаешь что‑то ради того, чтобы тебе было хорошо». Логика была железная, но несколько однобокая. Доля истины в словах Скарандаки имелась, но очень крохотная.
«Может, ты в чем‑то и прав,—ответил я.—Но мне все видится в другом свете. Разве мать кормит свое дитя грудью, преследуя какие‑то эгоистические цели? Конечно, она знает, что если не станет кормить ребенка, то он умрет, а она будет страдать. Следуя твоей логике, она занимается своим ребенком, чтобы избавить себя от страданий… По‑моему, это абсурд!» «Я подумаю о том, что ты сказал. Эта версия не рассматривалась мной. Йорик знает, может все‑таки прав ты, а я, как и все Ушедшие Из Мира, заблуждаюсь? Я потом свяжусь с тобой…» — пообещал Скарандаки.«Мне нужен совет!» — воззвал я к премудрому булыжнику.
«Слушаю тебя, и, если это в моих силах, помогу».
«Я собираюсь найти драгое и договориться с ними. Но не знаю, как это сделать».
«Что ж, я помогу тебе, но ты должен взять меня с собой. Я хочу увидеть драгое. К тому же я могу общаться с ними. Как говорите вы, земляне, обеспечу вам общий язык».
«Они помогут нам?»
«Этого не обещаю, но шанс есть. И шанс хороший!»
Контакт прервался. Я поднял затуманенные глаза на друзей. Крысобой и Музыкантская с интересом смотрели на меня.
— И что тебе сообщил наш немой друг? — спросил Крысобой.
Я набрал в легкие воздуха, готовясь к долгой и нудной лекции, и в двух словах рассказал теорию Скарандаки о подрывной деятельности Гоевина против нашей экспедиции. Идеологическая диверсия — таков был мой вывод по поводу присланной нам видеоанонимки.
Крысобой углубился в расчеты. Его руки порхали над клавиатурой.
— Твой Скарандаки чертовски умный. Вероятность того, что это диверсия, девяносто к десяти. Но мы можем использовать этот пакет по‑своему. Для этого… — Марк обернулся к Музыкантской: — Рената, будь добра, сходи в арсенал. Мне нужны походные микропроекторы. Три штуки.