— Не так страшен мрак, как его малюют! — раздался голос Крысобоя в наушниках. Он подошел ко мне вплотную и остановился.
— Какие планы, Диктатор? — спросил Марк.
— Пока не знаю, — сказал я, с любопытством разглядывая открывшуюся панораму.
— Ничего впечатляющего, — зазвенел в ушах голос Ренаты Музыкантской. — Болото — оно везде болото. Хоть в Африке!
— Точно, дорогуша, — поддержал ее Крысобой. — По‑моему, мы имеем дело с обыкновенным болото вульгарис. А пугали‑то, пугали…
Марк расслабился. Опустил дуло автомата к киселю трясины и протер тыльной стороной ладони запотевшее забрало шлема.
— Жарковато, — сказал он.
— А где Скарандаки? — спросил я, вспомнив, что Ушедший Из Мира намеревался высадиться на планету Драгов вместе с нами.
— Не видел его с момента вхождения в атмосферу, — проговорил Крысобой.
— И я тоже, — встряла Рената.
Я обернулся к распахнутому люку «Арго» — на трапе никого не было. Такое поведение Скарандаки наводило на грустные размышления. С чего бы это Ушедший Из Мира, пообещав помочь, отказался от собственной затеи? Не вязалось это с рииегами. Недаром об их честности ходила поговорка: «Слово рииега —тверже камня»…
И тут на площадке трапа показалась угловатая фигура. Ушедший Из Мира был не похож на себя: его лихорадило, по телу бегали фиолетовые волны, озаряемые оранжевыми сполохами. Булыжник таял, растекаясь в разные стороны, вновь собирался в прямоугольник, аккуратно высеченный из скалы, истончался до каменного каната, который медленно раскачивался из стороны в сторону, словно терзаемый сильным ветром, издавал низкое устрашающее гудение, моментально заложившее мои уши.
— Что с ним? — пробился через гудение вопрос Крысобоя.
Я не ответил, наблюдая невиданное доселе зрелище.
Канат внезапно утратил свою каменную устойчивость и опал вниз. Расплющившись о площадку трапа, принял привычную форму Ушедшего Из Мира, который несколько минут пребывал в неподвижности. Я уже думал, что на этом странные метаморфозы Скарандаки закончились, но ошибся. Еще одна судорога пробежала по телу рииега, и он исчез — лопнул, обратившись в туманное облачко, немедленно воспарившее к мглистому небу. Облако было покрыто сеткой фиолетовых нитей, которые призрачно мерцали. Я почувствовал, что мне знакомо это видение: где‑то я уже наблюдал подобное. Но как ни пытался вспомнить где — ничего на ум не приходило. Память молчала.
— Хотел бы я знать, свидетелями чего мы оказались? — поинтересовался у самого себя Крысобой.
— Похоже, надеяться на него не стоит, — заметила Рената.
— Мне сразу он не понравился! Да и все они — молчаливые, из себя важные, напыщенные, раздутые…— высказался Крысобой.