Дорин проводил Серегу и Шустрика к их палатке. Очаг уже дымил, потихоньку по шатру распространялось тепло. В огне лежали не бревна, а какие-то бруски, спрессованные из опилок, пропитанных горючей жидкостью. Сбросив с себя броню, Серега забрался на ложе, скинул сапоги, закутался в шкуры и заснул.

* * *

Утром Серега чувствовал себя выспавшимся, не смотря на то, что спать ему довелось всего четыре часа. Он проснулся сам, и почувствовал, что больше в него не влезет. Тело требовало движения. В прежней жизни бывало он мог проспать часов десять и чувствовать себя разбитым, словно после многодневной беспробудной пьянки. Только кофеем и спасался. Выбравшись из-под шкур, он натянул на ноги сапоги, откинул полог шатра и выбрался наружу.

Над лагерем поднималось солнце. Между палатками уже ходили люди. Войско пробуждалось.

Одинцов зачерпнул полные ладони снега и умыл лицо, прогоняя остатки дремоты. Он вытянулся в полный рост, развел руки в стороны и сладко потянулся.

— Доброе утро, сотник Волк, — послышался позади знакомый хриплый голос.

Одинцов обернулся и увидел Ключа, секретаря воеводы Глухаря. Он стоял в окружении двух солдат с воздетыми к небу копьями.

«Арестовывать они меня что ли пришли?» — родилась мысль у Сереги, но вслух он ее говорить не стал.

— И тебе подобру-поздорову, — сказал Одинцов.

В это время полог шатра откинулся и наружу выбрался Лех Шустрик. Заспанный и недовольный.

— Чего расшумелись, шумельцы? — спросил он, протирая глаза. — Рань же еще несусветная.

— Воевода Глухарь просит сотника Волка проследовать к нему в штабной шатер, — безучастным голосом произнес Ключ.

«Интересно, к чему такой официоз. Что тут произошло в мое отсутствие?» — подумал Серега, но озвучивать эти мысли снова не стал.

— Мне нужно минут пять, чтобы собрать трофеи. Они очень важны для доклада воеводе.

— Конечно, Волк. Мы подождем, — согласился Ключ.

Серега забрался назад в палатку, распаковал седельные сумки, которые бойцы ночью принесли, когда он уже спал. Освободил одну из них и сложил в нее все, что могло пригодиться на докладе. Главное верительные грамоты убитого шикбека. Уж они то воеводу точно заинтересуют.

Выбравшись наружу, он закинул сумку себе на плечо и сказал:

— Я готов.

— Следуй за мной, — потребовал Ключ.

Лех Шустрик поспешно заявил:

— Я с вами пойду. Мне тоже есть, что сказать воеводе.

Выглядел он при этом весьма встревоженным.

К чему бы это? Что у них тут происходит?

Серега чувствовал себя политическим заключенным, которого сопровождает вооруженный конвой на первый допрос. Ощущение так себе, слишком экзотическое. Но он не мог от него отделаться. Хорошо, что Шустрик с ним пошел. Это согревало.