И чёрные волны обрушились на Олвола, который не смог удерживать направленную на него мощь, пусть и являлся сильным огненным магом. Однако его способность контролировать адскую стихию оказалась куда слабее нежели у ученика Старших.

Барьер резко превратился из купола в небольшой клин, защищающий лишь своего создателя. Он не собирался просто так сдаваться. Дар’Ген резко вспорхнул к небу, его белая кожа начала коптиться, но он вышел из-под удара, найдя в потоках огнях точку с наибольшей концентрацией. Трезубец пронзил огонь, но раздался лишь лязг. Игарсион заблокировал удар своим новым мечом, который забрал с поверженного по дороге врага. Чтобы найти эту крепость потребовалось провести множество разговоров с демонами. Под разговорами подразумевалась пытка тёмным сосудом.

— Не касайся их оружий! Они отравят твою душу! — предупредил мечник своего напарника, но поздно.

Артиос уже просто перехватил своей рукой лезвие дымного серпа. Вторая же, которая была с Жертвой, пронзила голову дымного коня, попытавшегося тараном сбить человека с ног: верный скакун атаковал с другой стороны. Однако дух Сораты оказался развеян, вернее сказать полностью уничтожен, поглощён и стёрт.

Демоническое отродье с красными огнями на месте глаз впилось взглядом в серые человеческие глаза. Но страх появлялся лишь в одних. Приходило понимание, кто находился перед ней. Уже не возродится её верный скакун, не представится возможности спасти души союзников для последующего возрождения.

Серые нити текли по лезвию серпа, проходили вглубь ментального тела Артиоса, достигали души. Сората пыталась забрать его гордость, сломить волю, превратить в зомби, который никогда не решится на самостоятельный выбор. Её оружие позволяло превращать смертных в бесхребетный мусор, в жалких отбросов.

Но её нити при вторжении в душу обнаружили то, чего она никак не могла ожидать. Душа человека похожа на город, в детстве закладывается его фундамент, играющий роль характера. После появляются первые постройки — убеждения, принципы. Населением становятся воспоминания. В процессе всё может меняться, порой даже заменяется фундамент, разрушая всё на нём возведённое. На это способны лишь сильнейшие, ведь приходится признать, что всё сделанное до этого было неправильным. Города могут быть огромными и красивыми, скудными и грязными. Однако душа этого человека оказалась превращена в руины.

Гордость, как и уважение, также должно на чём-то основываться. Фундамент же этого человека был шатким, слабым, на нём нельзя возвести то, чем можно гордиться. Нельзя забрать то чего нет. Даже его эмоции оказались тусклыми и слабыми тенями, подобные какому-нибудь рабу некроманта. От полной апатии и прострации его спасала лишь один маяк, который ярко сиял над остальной разрухой.