Я уже успела понять, что Ирриан человек действия, поэтому послушно осушила крынку. На вкус жидкость была словно крепкий ромашковый отвар, на любителя. Но если я думала, что со мной сразу начнут происходить метаморфозы, то ошибалась — я не почувствовала ровным счётом ничего. А Ладыг как раз закончила с обработкой ран и решила вынести таз с грязной водой.

— И что дальше?

— Дальше жизнь в одиночестве с внушаемой ежедневно мыслью, что ты — монстр, худшее порождение этого мира. Жизнь взаперти, похожая на золотую клетку лишь снаружи. Внутри же… Морально меня ломали. И я не понимал, почему меня не убили ещё в детстве, когда я не достиг расцвета своих сил? До сих пор задаюсь этим вопросом.

— Возможно, твой отец любит тебя.

— Или хочет получить выгоду, что более вероятно. Я не живу своей жизнью, я живу лишь тенью… а знаешь почему? Потому что отец сначала испугался, что я действительно могу быть всеобъемлющим злом из религии троллей, точнее, конкретно этого племени, а потом решил, что я прекрасное оружие. Это здесь, для троллей я избранный, а для остального мира… гидра. Древний монстр, который стал моим альтер-эго. Моя жизнь была будто бы предрешена. Либо я стану оружием в руках этого племени, либо в руках отца. Я топил корабли по его указу. Кто-то из торговцев ему не нравился, кто-то из военных стал слишком популярным в народе, а иногда просто ради прибыли — забрать все богатства с кораблей. Но я так устал от этого, Кира. Ты даже себе не представляешь. Я всего лишь хочу мира и спокойствия…

— Мне тебя пожалеть? — уточнила я, прищурившись. — Если думал, что я проникнусь твоими речами, то ошибаешься. Мне жаль, что ты родился таким, что твой отец не дал тебе выбора, но… каким боком я в этой истории? Почему ты жалуешься той, чью судьбу разрушил?

Он не ответил. Смотрел внимательно и обречённо.

— Зачем тебе жемчужина? — устало спросила я.

— С ней я смогу защититься ментально от отца, от его ритуала подчинения и вернуть себе хотя бы видимость свободы. И тогда… я отомщу тем, кто отнял у меня жизнь, принадлежавшую мне с младенчества. Мой отец… и брат, который жил всё это время припеваючи, наслаждаясь статусом наследника.

Всё это мерзко по отношению к Ирриану, не отрицаю. Настоящий злодей здесь король, но испытывать жалость к похитителю — последнее, что я планировала делать. Я не кисейная барышня, которая сейчас растрогается и отдаст жемчужину на блюдечке, подвергая опасности и себя, и Келара.

— Твой отец — та ещё скотина, но при чём здесь Бастиан? Разве он знал о твоём существовании?

— Нет, — хмыкнул Ирриан. — Но он и не желал знать, понимать, слышать. Глухота в его случае тоже преступление, — со злостью обиженного и завистливого ребёнка произнёс Ирриан. — Безмозглый принц… недостаточно умён, недостаточно силён, не наделён второй ипостасью, поэтому совершенно безобиден. И всё досталось ему. Слабаку, который даже не удосужился узнать, что же происходит у него под носом. Который даже не знал о брате, что жил все эти годы его тенью.