— До чего? — переспросила я, чувствуя, как от страха начинают неметь пальцы на руках и сбивается дыхание.

— Садись, Олеся Стрельцова.

Я всё-таки села, хотя страшно хотелось броситься со всех ног и запереться в спальне месяца на два. Лишь бы не знать, что там в этих бумагах и почему оно так важно.

— Денис, что происходит? Это как-то связано с покушением на тебя? Меня хотят перевести в тюрьму?

— Что? Нет, дело не в покушении, — отмахнулся он и растерянно потёр подбородок. — Знаешь, Лисёнок, а ведь я понятия не имею, с чего начать. Как тебе всё рассказать.

— Начни с начала, — предложила я.

Вместе со страхом внутри проснулось любопытство. И именно оно сейчас главенствовало и руководило моими поступками.

— С начала? Боюсь, придётся начать с событий сорокалетней давности.

— Какой давности?

Где я и сорок лет? Совсем запуталась в его объяснениях.

— Большой. Ладно, лучше всё равно не будет. Оттягивать смысла нет, — вздохнул он, схватил стакан, залпом выпил его и даже не поморщился. После чего глубоко вздохнул, так, словно собирался нырять в бездну, и выдал: — Олеся, ты знала, что вас с сестрой удочерили?

— Что⁈

— Не знала, значит. Ясно, — пробормотал он, вновь наполняя стакан. — Сюрприз.

— Ты издеваешься? Подожди! — я подняла дрожащие руки вверх и сделала небольшую дыхательную гимнастику, пытаясь прийти в себя. Получалось не очень хорошо, точнее, совсем плохо. — Что ты сказал?

— Вас удочерили, и Алиса тебе не родная сестра, — вновь осушив бокал и заедая его долькой кислого лимона, ответил Денис.

— Нет, — жестко и даже зло перебила его я и покачала головой. — Совершенно глупый и бессмысленный розыгрыш. Не понимаю, зачем ты это говоришь, но я не верю. Ни единому слову. Это всё ложь!

— Тебя никогда не смущало, что вы с сестрой не похожи друг на друга? И на родителей?

— Я пошла в двоюродную бабушку, а Алиса в деда. Так мама всегда говорила.

— Конечно. Удобная отговорка. Родственников всегда можно найти, особенно, если очень хорошо постараться.

Его слова били по больному. От боли и страха перед глазами поплыли разноцветные круги, глаза защипало от непролитых слёз, а в ушах загудело и затрещало.

— Это неправда! — выдавила я с трудом.

— Мне жаль, Лисёнок.

Ему действительно было жаль. Серые глаза будто заглядывали в душу, усиливая тоску в сто крат.

— Нет! Я тебе не верю, — всхлипнула я и вновь замотала головой.

— Все доказательства и документы здесь, — Денис кивнул на бумаги.

— Ложь и подделка. С вашими возможностями вы могли всё подделать.

— Конечно, и зачем нам это? Олеся, ты же знаешь, что это не так, — мягко произнёс Разин. — Твоё чутье, о котором ты мне рассказывала прошлой ночью, что оно говорит тебе? Что это правда. Не так ли? Оно шепчет, что сказанное мной не ложь. Но ты не хочешь в это верить, отказываешься принять…