Наши пальцы соприкоснулись лишь на долю секунды, но это стало началом ада, активировав дар, который давно ждал своего часа.
Вспышка…
— Нет, — пробормотал Сергей и, слегка поморщившись, вновь закрыл глаза. — Это не можешь быть ты… девочка с глазами цвета грозы… дождливых облаков… да, ее глаза полны дождя… непролитых слез… еще ребенок… она совсем ребенок, который слишком много пережил…
Вспышка…
— Я не худший вариант, Разина.
Дима больше не улыбался.
— Для чего? Для инициации или для контракта?
— Для всего.
— Просто палочка-выручалочка.
— Очень приятно, что ты помнишь о моей «палочке».
Вспышка…
— Искусительница, — прошептал Сергей. И этот голос — лучшая музыка для моих ушей.
Рука опускалась все ниже и ниже, пока не оказалась между моих бедер. Я рефлекторно дернулась ему навстречу, призывая не останавливаться, моля продолжить ласку, хоть чуть-чуть снять напряжение и сладкую ноющую боль.
А дальше все просто терялось в эмоциях и ощущениях.
Его пальцы, каждое движение которых заставляло меня стонать и умирать от наслаждения…
И Олеся Стрельцова потерялась, растворяясь в чужих, таких сладких воспоминаниях.
17
Изабелл
В доме было тихо.
Не надо быть ведьмой, чтобы понять, что случилось что-то страшное и непоправимое. Достаточно всего лишь обвести взглядом погружающийся в вечерние сумерки дом, ощутить звенящую тишину и искры силы, которые буквально напитали всё вокруг своей первобытной магией.
Белль глубоко вздохнула, вбирая воздух через нос, и задрожала от возбуждения, которое лёгкой дрожью прокатилось по телу, пробуждая еще не погасшие воспоминания о страсти и поцелуях в кабинете Стража. Всего лишь мгновение слабости, но какие вкусные нотки, пылающие на губах лучше самых терпких пряностей. Даже сущность, полностью сытая и довольная после вчерашней ночи, не могла не промурлыкать в ответ.
— Чувствуешь? — открыв глаза, с придыханием спросила ведьма у Игоря, который, не теряя времени даром, уже поднимался по лестнице.
— Да, — не останавливаясь, ответил мужчина. — Он её инициировал.
Изабелл поспешила следом, быстро ступая по ступенькам, которые едва слышно поскрипывали под их весом, но в тишине дома даже самые тихие звуки слышались очень ясно и чётко.
И чем ближе они подходили к комнате Дениса, тем противоречивее было её состояние.
Это была не просто страсть — яркая, обжигающая. Такая, от которой крики восторга и наслаждения застывали в воздухе, разлетаясь на сотни оттенков эмоций и чувств. Здесь было что-то другое: неизвестное, необъяснимое и такое желанное и нужное.
Белль поймала на ладошку одну из искорок. Просто не могла удержаться, так она манила своей красотой. И тут же вздрогнула от эмоций, опираясь рукой о стену, чтобы не упасть.