Ведь уже знала, что произойдёт, понимала, но не могла поверить, что будет так волшебно, стремительно и восхитительно.

— Расслабься, Рыжик, — порочно шепнул Денис, и меня накрыло волной удовольствия.

Она прокатилась по всему телу, сотнями иголок впилась в кожу и взорвалась искрами перед глазами, заставляя дрожать и тихо постанывать. Я с трудом смогла заново дышать, слишком потрясённая, слишком расслабленная.

— Тьма, — едва слышно простонал Денис, до хруста сжимая в руках покрывало у моего лица и вздрагивая всем телом. Будто это не я, а он сейчас дошёл до верхней степени наслаждения. — Твой вкус… Леська… Не могу…

Надо было спросить, что именно он не может, но я не успела.

Его колени, которые раздвинули мои ноги, рука, требовательно накрывшая моё бедро, твёрдая горячая плоть у лона и первое движение внутри, еще осторожное, неполное. Поцелуй на груди, и новая волна желания в месте соприкосновения наших тел.

Я знала, что это лишь начало, и мысленно приготовилась к боли. Не знаю, каких сил Денису стоило сдерживать себя. Бисеринки пота на лбу и теле, напряженные мышцы лица, серебро его глаз и хриплое, надсадное дыхание — всё это выдавало его с головой.

Бёдра сами шевельнулись ему на встречу, и я тихо застонала.

— Ч-чёрт, — выдохнул мужчина и прижал меня к себе, проникая внутрь одним резким движением.

Вся истома, наслаждение исчезли в вихре невероятной боли. Слишком сильной для меня одной.

Я кричала. Билась в его руках и кричала.

Разве должно быть так невыносимо больно? Разве должно быть так страшно?

С меня словно сдирали живьём кожу, сантиметр за сантиметром, а потом еще пересыпали раны солью, злорадно наблюдая за мучениями.

Мир уже не был прежним. Жуткий, грязно-серый, лишенный красок и жизни, исчерченный тысячами тонких, почти прозрачных нитей силы, которые слабо дрожали, приветствуя новую ведьму. А у самого сердца ворочалась, копошилась и зевала сущность. Крохотное сознание, с которым мне предстояло жить до конца своих дней.

Так же быстро, как пришла, боль исчезла, оставив лишь опустошение, тоску и слёзы на глазах.

Я действительно была ведьмой, оракулом, и это не изменить. Мама ошиблась, пифия тоже. И мир уже не станет прежним. Я сама сейчас сожгла все мосты.

Пелена перед глазами исчезла, нити погасли. Нет, не пропали, а просто погасли, давая мне возможность привыкнуть к новой роли и дару.

Залитая ярким закатным светом комната, кровать, Денис, придавивший меня к матрасу, и артефакты, которые не просто напитались силой. Расположившись на тумбочке, они дрожали так, будто дом сотрясало землетрясение как минимум трёхбалльной амплитуды колебания.