— Diavaio! — бессильно рыкнула Белль, плюхаясь на стул и беря в руки пачку сигарет. Вожделенный глоток горького дыма помог ей вернуть душевное равновесие. — Туманов, я говорила, что ненавижу тебя?

Тот равнодушно пожал плечами, присаживаясь на соседний стул, и сам задал вопрос:

— Оборотни не любят запах дыма. Почему же ты куришь?

— А я вообще с прибабахом, — после очередной затяжки, разглядывая его лицо сквозь пелену дыма, ответила Изабелл. — Чего надо, страж?

— Поговорить хотел.

Вновь грянул гром, и вспыхнула ярким зигзагом молния, заставив её скривиться как от зубной боли.

— Нашёл время. На часы смотрел?

— А может, я тоже с прибабахом.

— Да ты что? — картинно удивилась Морано, стряхивая пепел указательным пальцем, и оскалилась. — И давно тебя озарило? Как справляться будешь?

— Ты же как-то живёшь, — отозвался Игорь, продолжая пристально её разглядывать. — И вроде не жалуешься.

Этот взгляд Белль не нравился. Слишком противоречивые чувства вызывал в душе.

— Туманов, по-хорошему прошу. Уйди отсюда, — устав от непонятных игр и пространных разговоров, попросила Изабелл.

— Не могу, — ответил Туманов и вдруг продолжил: — Я не могу так больше. Не могу бегать от себя и от тебя. И не хочу.

— И что это значит? — потушив сигарету в пепельнице, поинтересовалась она.

— Я хочу тебя, Белль, — совершенно спокойно и даже как-то сухо произнёс мужчина.

С таким же успехом он мог говорить о погоде или курсе доллара на завтра. Очередная игра и манипуляция? Изабелл не знала, но и падать ему в объятья тоже не спешила. Снова захотелось курить, так сильно, что задрожали пальцы, пришлось сцепить их в замок, чтобы хоть как-то скрыть эту нездоровую жажду.

— Надо же. Ты представляешь, хотеть — это наше основное чувство. Я имею в виду магов. А что потом? Будешь обвинять в случившемся меня? Что это я тебя соблазнила, а ты храбрый и сильный Страж? Мы это уже проходили, Игорь. Второй раз я терпеть это не буду. Лучше сразу уйди.

— А если я откажусь?

Такое ощущение, что ему нравилось доводить её и наблюдать за тем, как она будет выкручиваться.

— Туманов, скажи честно, зачем тебе всё это? Только я решила изменить свою жизнь, как ты тут как тут. Выглядишь сейчас, как ребёнок, у которого отняли забытую и ненужную игрушку. Но я не игрушка. Я тёмная ведьма! Тёмная! Совсем как твоя мать! И это не изменить. Сам же говорил!

— Да, ты тёмная, — согласился Туманов, и очередная вспышка молнии осветила его лицо, блеснув в серо-голубых глазах, от голодного взгляда которых у Изабелл засосало под ложечкой. — И я с ума по тебе схожу.